Развод. Будьте моим бывшим, доктор

— Ну вот так я и знал — стоит тебя одну оставить на пять минут, как напридумываешь себе такого, что мне потом этих тараканов две недели выводить, — мужчина вдруг резко опрокидывает меня на кровать, сам наваливается сверху. — Рассказывай, ягнёночек, что за мысли бродят в твоей прекрасной головке, что ты от меня прячешься и глаза отводишь!

Открываю было рот, но тут же закрываю и зажмуриваюсь, потому что — ну как ему объяснить!

— Ладно, давай я буду говорить, а ты соглашайся, — его руки уже начинают путешествовать по моему телу.

— А чего это соглашайся? — получается выдавить у меня.

 — Может, я не согласна!

— Поздно спохватилась, моя хорошая, — он склоняется к моей шее, ведёт губами по коже. — Ты ведь думаешь, как тебе теперь со мной работать, правильно? И как нам себя вести. И что будет дальше, — мужчина переходит на тон выше: — он со мной переспал, но ведь мы не встречались, а я пока ещё замужем, и вообще вела себя как… здесь надо подставить какое-нибудь подходящее, по твоему мнению, слово, ягнёночек, но у меня язык не повернётся. Вот только правда в том, что мы с тобой друг от друга с ума сходим, солнышко.

И всё, что с нами происходит — естественное развитие событий.

Распахнув глаза, смотрю на хирурга. И как ему это удаётся? Он несколькими словами ухитряется повернуть всё так, что я уже думаю — и правда, чего я загоняюсь?!

Слегка толкаю его в грудь, и Даня, словно по наитию поняв, чего я хочу, перекатывается со мной вместе по кровати, оставляя меня сверху.

— На мне только полотенце, сладкая, — напоминает хрипло, правда, продолжая при этом поглаживать меня по бёдрам.

 — Лучше бы тебе вести себя поаккуратнее, если не хочешь продолжения.

— А с чего ты взял, что я не хочу? — слегка ёрзаю на нём и хитро улыбаюсь.

Плевать, что мышцы болят!

— Ягнёночек, мне… на работу вообще-то сегодня…"

"Ой, а чего это у нас голос вдруг стал пропадать? И дышим мы как-то слишком уж тяжело…

— Прекрасно, — киваю с энтузиазмом. — Я с тобой поеду. Но сначала…

Сдвигаюсь ниже и берусь за полотенце.

Целиком без одежды он выглядит удивительно… гармонично, другое слово на ум не приходит. Хотя вот древнегреческим Аполлонам — вершине красоты и гармонии — с их… кхе-кхе… пипирками до него не просто далеко, а как до луны.

— Знаешь, — слышу напряжённый, слегка задыхающийся голос и с трудом отрываюсь от зрелища, которое предстало перед моими глазами, чтобы посмотреть мужчине в лицо, — никогда не думал, что когда-нибудь буду так нервничать под женским взглядом. О чём ты размышляешь так сосредоточенно, можно узнать?

— О том, что древние греки вряд ли взяли бы тебя натурщиком, — улыбаюсь ему.