Развод. (не)фиктивная любовь (СИ)

Я не знаю, как реагировать на его слова, и в итоге просто прячу взгляд в пол.

— Ненастоящая, — тихо произношу я."

"— И всё-таки жена. А значит, ни один другой мужик не имеет права безнаказанно доводить тебя до слёз.

В этот момент нас прерывает официант, принесший напитки. Как только он уходит, я беру инициативу на себя:

— Артур, ты хорошо знаешь моего отца. Возможно, даже лучше, чем я. Уверена, у него не было цели довести меня до слёз или вообще каким-либо образом расстроить, просто…

— Просто что?

— Я высказала ему всё, что думаю о нашем с тобой браке, — поднимаю на мужа глаза.

Артур делает глоток из бокала и медленно откидывается на спинку стула, не сводя с меня мрачного взгляда.

Затем он ставит бокал на стол, поправляет его ножку пальцами и говорит:

— Выскажи мне тоже. Я хочу знать, что ты думаешь, — после небольшой паузы он добавляет: — Что ты чувствуешь. Можешь быть максимально откровенна.

— Я не уверена… — мне хочется под землю провалиться в этот момент. — Я не уверена, что это хорошая идея.

— Зато я уверен. Не забывай, что мы оба находимся в браке, который нам навязали. Так что немного взаимной откровенности нам не помешает.

— Вот как, — ёрзаю на месте, чувствую, как по спине пробегает горячая волна. — Выходит, и ты тоже планируешь открыться мне?

Он усмехается, словно моя формулировка его развеселила.

— Именно так, Марьяна, — улыбка исчезает с его губ. — Именно так.

Глава 16. Я не хотел чтобы ты...

Я не понимаю правил его игры, поэтому говорю прямо:

— Ты меня пугаешь.

В ответ он окутывает меня нечитаемым взглядом, а потом ещё более загадочно говорит:

— Ты — последний человек, которому стоит меня бояться.

— Как это? Я думала, ты меня ненавидишь.

— Ты мать моей дочери.

— Ну, пожалуй, это всё объясняет, — прячу лицо за бокалом, чтобы заодно смочить сухое горло.

— А ещё ты… — тут Артур себя останавливает, словно не хочет взболтнуть лишнего. — В тебя нет дерьма, Марьяна. И даже когда ты злишься, всё равно как открытая книга.

— Не понимаю… Ты меня сейчас оскорбить хотел или?..

— Нет, почему оскорбить? Это комплимент.

Комплимент. Это слово взмывает в воздух и окутывает меня тёплым пологом. Мягкие, даже ласковые слова я в последний раз слышала от Артура много лет назад, когда наши отцы только планировали нас свести.

С наступления беременности я не слышала от него ничего хорошего. Более того, хорошим стало нейтральное. Я была рада, когда наше общение не скатывалось к прямому конфликту.

Пауза, во время которой мысли в моей голове несутся со сверхзвуковой скоростью, наталкивает Артура на продолжение монолога:

— Ума не приложу, как у Молчанова могла родиться такая дочь, — он склоняет голову набок, словно разглядывает меня с интересом. А я под его взглядом горю. — Разве что ты пошла в мать.