Развод. Ты разрушил нас

Никогда. Сильные мужики не плачут.

Но не тогда, когда теряют своих детей.

Кирилл обхватывает мою голову и кладет себе на грудь, дрожащими руками гладит по волосам. Я слышу, как гулко бьется сердце в его груди.

— Все будет хорошо, — шепчет он, пытаясь убедить не то меня, не то себя.

— Я проснулась утром, а вокруг кровь… Так много крови… — шепчу. — Меня хотели оставить в больнице, но я отказалась. Не хочу там. Хочу дома, с тобой.

— Я рядом, маленькая. Я тут, — прижимает сильнее к себе.

— Мне так жаль, Кира-а-а, — вою ему в рубашку.

— Это ведь случается иногда, да? Такие вещи… — сглатывает. — Выкидыш. Случаются, да?

— Да, — зажмуриваюсь.

— Малышка, мы переживем это. И попробуем снова. Получилось один раз — получится еще. Мы справимся, маленькая. У нас обязательно будет ребе…

— Нет! — перебиваю его истерически.

Кир хмурится, смотрит на меня непонимающе.

— Нет! — повторяю уверенно. — Я больше не хочу пробовать. Я не переживу этого снова. И закроем тему детей.

— Но Ксюша…

— Я сказала: нет. Будем бездетной парой.

Потому что если я потеряю еще один раз ребенка — я умру.

Вибрация телефона вырывает меня из тягучего сна-воспоминания. Сердце выскакивает из груди, и я распахиваю глаза.

Где-то гудит телефон.

Подползаю к краю кровати, поднимаю свою сумочку с пола. Нахожу телефон и отвечаю на вызов.

— Арт! — голос хрипит, и я прокашливаюсь. — Привет.

— Привет, — настороженно отвечает он. — Ты где вообще? Почему не отвечаешь?

— В клубе была вчера. Проспала, — сознаюсь.

— Встретимся в кофейне? Есть разговор.

— Конечно, — киваю, хотя брат не видит этого. — Через час, хорошо?

— Договорились.

Отключаюсь и валюсь на спину.

Осознание приходит болезненно быстро.

Рассматриваю лепнину с позолотой, хрустальную люстру, балдахин.

Боже. Где я? Это явно не моя квартира.

Поднимаю одеяло, которым укрыта, и рассматриваю свое обнаженное тело. На мне нет даже трусиков!

Нет.

Нет. Нет. Нет. Я же не наделала никаких глупостей?

Этому наверняка есть какое-то объяснение."

"Всхлипываю, чувствуя зарождающуюся истерику, и верчу головой по сторонам. В роскошной спальне я одна. На кресле, похожем на трон, лежит мое платье и белье.

Вскакиваю с постели и быстро натягиваю все на себя. Смотрю в огромное зеркало.

Лицо красное, волосы в беспорядке, макияж постыдно размазан.

В дверь коротко стучат, и я подпрыгиваю от неожиданности.

— Войдите, — произношу неуверенно.

В дверях появляется горничная. Женщина лет сорока, восточной наружности. На ней закрытое платье, на голове платок. Я видела ее раньше в доме…

— Господин Иман Рамазанович просил позаботиться о вас, — произносит нейтрально и опускает голову, явно смущенная моим внешним видом.

Мутным калейдоскопом воспоминания о вчерашнем вечере. Алкоголь и танец с Иманом.