Шиворот-навыворот

 — Вы думаете, дело просто так закрыли?

— Федоров — это тогдашний начальник отделения милиции? — опешил Пахомов.

— Да, его сын в моем классе учился. Пришлось идти на поклон. — Витька видел, как по лицу классной пошли пятна. Она на минуту замолчала и зло продолжила: — Но я так скажу, Витя. Я не знаю, как вы с Иштваном вляпались в это дерьмо. Да еще и мою дочку втянули. Но дела ваши плохи. Я хорошо помню Вову Нестерова. Это убийство — закономерный итог.

— Почему, мам? — еле слышно подала голос Лиля.

— Почему помню… — поморщилась Раиса. — Он изверг был с самого детства.

Животных мучил. Исподтишка над слабыми издевался. Приходилось за ним следить постоянно. Отвратительный ребенок. Никому не нужный. И мамаша у него гадкая.

— Но это еще ни о чем не говорит, — заметила Лиля.

— Есть такое понятие, как жажда крови, — продолжила Раиса Петровна, не обращая на дочку внимания. — Термин ввел Фромм. Это тип насилия, направленный на собственное самоутверждение путем кровопролития и убийства. Теперь вы понимаете, с чем столкнулись?

— Откуда такой вывод? — поинтересовался Пахомов.

— Витя, ну мы же в школе разные тесты проводим.

А в те годы у нас психолог хороший работал, Маргарита Сергеевна. Помните?

Лиля кивнула.

— Она, кстати, Нине Сердюковой теткой приходится, и мне недавно передала, что на каком-то торжестве Манькин жених и его мать очень плохо отзывались об Иштване. Что за люди? Мы их знать не знаем, а они нас грязью поливают, — Раиса всплеснула руками и скорбно посмотрела на бывшего ученика.

— Витя, сделай так, чтобы мои дочка и внуки остались живы. У тебя есть для этого связи и средства. Очень тебя прошу. — Она всхлипнула и, не сдержавшись, разревелась.

Плачущую Раису Виктор Пахомов видел впервые.

ГЛАВА 17

День не задался с самого утра. Иван планировал не ездить на кладбище, а свернуть сразу же за красным ""мерседесом"". Подстраховать. Но стоило ему утром войти в холл заводоуправления, как нос к носу столкнулся с Мариной. Она выглядела как юная девушка. Почти никакого макияжа, бледное лицо, заплаканные глаза.

— Я очень тебя прошу, Иван, — быстро начала она, не поздоровавшись. — Отец без моего ведома просил тебя… Я бы не позволила.

— Излагай яснее, Марин, — раздраженно пробурчал Иван.

 — Времени мало.

— Пожалуйста, сегодня сделай вид, что мы все еще вместе. Папа сильно расстроен из-за Сережкиной гибели. Я потом ему и маме все объясню. Пожалуйста, не сегодня.

— Хорошо, — кивнул Иван, лишь бы отвязаться.

— Спасибо тебе, — пролепетала Марина, провожая его до лифта. — Я тебя тут подожду, ладно?

Бессарабу такой поворот показался неудобным. ""Что я, зверь какой, что ли?""

— Поднимайся со мной. Посидишь в конференц-зале или в приемной, — смилостивился он.