Скажи пчелам, что меня больше нет

Почти все мужчины разошлись по домам, лишь несколько человек расположились на полу в гостиной. После лошадиной дозы лауданума Чарльз Каннингем заснул на хирургическом столе и все еще спал; Элспет дремала в моем кресле, то и дело роняя голову на грудь. Я не хотела ее будить; пусть раненые лоялисты сами о себе позаботятся — в конце концов, у них есть жены.

Фанни крепко спала, распластавшись вниз лицом на одной из широких лавок и комично свесив ногу. Под лавкой свернулась калачиком спящая Блубелл, а Джейми лежал на спине на коврике у очага. В слабом мерцании тлеющих углей его неподвижная фигура напоминала оскверненную вандалами надгробную статую.

Огонь почти погас; никто вчера не удосужился притушить очаг должным образом. Услышав шаги, Джейми открыл глаза и посмотрел на меня сквозь полуприкрытые веки.

— Сядь рядом, саксоночка, — прошептал он, приподняв палец в сторону ближайшего табурета. — Выглядишь не лучше меня.

— Глупости, — сказала я. Но послушно села. Усталость разлилась по телу, поднимаясь от гудящих стоп до вмиг потяжелевших век. Словно вешние воды, полные песка, водорослей и обломков ракушек.

Теплая рука обхватила мою лодыжку.

— Как ты себя чувствуешь? — пробормотала я, не в силах открыть глаза. Хотя действительно хотела услышать ответ.

— Дай-ка сюда эту баночку! — Джейми оставил в покое мою лодыжку и потянулся выше, заметив у меня на коленях банку со спиртом и хирургическими нитями. — Я сам все сделаю.

— Что? — Я вытаращила на него глаза. — Сам зашьешь себе рану на груди?"

"— Так и думал, что ты сразу проснешься, саксоночка! — Он опустил руку. — Помоги мне подняться, a nighean. Я задеревенел, как трехдневная овсянка.

Не хочу, чтобы ты зашивала меня, согнувшись в три погибели на полу. К тому же могу случайно разбудить девчушку своим воем, если ты вдруг проткнешь меня иглой.

— Непременно проткну! — рассердилась я. — И поделом! Дай хотя бы осмотрю рану, прежде чем поднимать тебя на ноги.

Весь пол вокруг был усеян мятыми салфетками в ржавых пятнах засохшей крови, на половицах темнели кровавые следы. Я осторожно опустилась на колени возле мужа.

— Ну и запах! Как на скотобойне. — От Джейми пахло кровью, грязью, дымом, но особенно явственно — высохшим потом насилия.

Он со вздохом опустил затылок на пол и закрыл глаза, давая мне осмотреть грудь. Под теплым пледом, которым его накрыли девочки, обнаружилось свернутое мокрое полотенце. К слабому аромату лаванды и таволги примешивался медный запах свежей крови. Я была приятно удивлена. Интересно, кто из моих помощниц догадался сделать влажный компресс, чтобы края раны не подсохли? Еще одним мудрым решением было разуть раненого и положить свернутую в узел одежду ему под ноги, удерживая их в приподнятом положении.