Скажи пчелам, что меня больше нет

— Джейми говорит, бобры обычно выходят с наступлением темноты, — заметила я, кивнув в сторону зверька. — Однако мы часто видим их и днем.

— Скорее всего, они чувствуют себя здесь в безопасности. Я почти не слышал волков. Разве что малыша Хантера; воет он отменно, хотя пока слишком мал для охоты на бобров. К тому же родители не разрешают ему гулять по ночам.

— Очень смешно, — вежливо улыбнулась я. — А как вы умерли? Несчастный случай?

Он улыбнулся во весь рот, обнажив зубы — довольно истертые, но более или менее целые.

— Редко кто уходит из жизни добровольно.

Меня укусила змея."

"Закатав левый рукав, индеец показал шрам на внутренней стороне предплечья — глубокую ямку с неровными краями длиной около двух дюймов. Я взяла его руку и повернула, чтобы получше рассмотреть. Рука была худая, с хорошо увлажненной кожей, под которой отчетливо проступали крупные кровеносные сосуды.

— Господи… похоже, укус пришелся прямо на радиальную артерию. Что это была за змея?

— Вы называете таких гремучими. — Он накрыл мою руку своей. — Я сразу понял, что умру. Сначала кожу обожгло нестерпимой болью, а через мгновение яд пронзил мне сердце подобно стреле.

Меня бросило в жар, потом в холод — я стучал зубами, несмотря на теплый день. В глазах потемнело, и я начал извиваться, как червь, надеясь, что это продлится недолго.

Однако мучения длились три дня и три ночи.

— Поверьте, ощущения не из приятных, — усмехнулся сахем. — Приходили целители из Общества фальшивых лиц, ставили мне на рану припарки и танцевали… Мне до сих пор иногда снятся мелькающие перед глазами ноги в мокасинах, склоняющиеся надо мной маски и тихий бой барабанов. Когда я их слышу, сердце начинает трепыхаться — то замирает, то бьется вновь, а барабаны все стучат и стучат…

Индеец замолчал, и я коснулась его руки свободной ладонью.

Тяжело вздохнув, он поднял на меня глаза.

— А потом я умер. Это случилось в разгар третьей ночи. Должно быть, в тот момент я спал, потому что внезапно ощутил, что стою у входа в шалаш и смотрю на звезды. Никогда раньше не видел их такими, — тихо добавил он. — Вокруг было столь безмятежно и прекрасно!

— Знаю, — почти прошептала я. Несколько мгновений мы сидели молча, погрузившись в воспоминания.

Бобер скользнул в воду и поплыл, словно кто-то пустил стрелу по темной глади сверкающего озера. Сахем вздохнул и отпустил мои руки.

— Затем я отправился гулять, хотя не уверен, что это правильное слово, — похоже, у меня и ног-то не было. Забрел в лес и просто ушел… от всего. Брел куда глаза глядят. Через некоторое время я вдруг повстречал свою вторую жену.

Сахем на миг умолк с выражением тоски и нежности на лице.

— Она сказала, что рада меня видеть и что мы увидимся снова, но не сейчас.