Скажи пчелам, что меня больше нет

А потом…

И он рассказал им все, что услышал, демонстрируя передвижения армии Клинтона при помощи пустых тарелок, залитых блюдец и дорожек сахара, перца и соли, сотворив полнейший беспорядок на столе.

— Вот так позавчера пал Чарльстон, — закончил Уильям слегка охрипшим голосом. — За три недели до этого Линкольн предлагал сдать город, если его людям позволят уйти целыми и невредимыми. Однако Клинтон понимал, что у него более выигрышная позиция, и продолжал бомбардировку, пока Линкольн наконец безоговорочно не сдался. Я слышал, пять тысяч человек взято в плен. Целая армия.

Есть еще чай, Мойра?

— Есть. — Она тяжело поднялась. — Но на твоем месте, сынок, я откупорила бы старый добрый бренди. Славная победа того заслуживает, как по мне.

Это мнение было встречено всеобщим одобрением, и к тому времени, когда лорд Джон далеко за полночь вернулся домой, чистых стаканов уже не осталось, а в последней бутылке бренди плескался на самом донышке.

Оглядев беспорядок в своей гостиной, лорд Джон пожал плечами, сел и осушил поднятую бутылку.

— Как дела, папа?

Уильям еще не ложился. Отпустив женщин по спальням, он сидел у огня и размышлял.

Конечно, он разделял общее воодушевление от победы, но также завидовал людям, которые ее одержали.

Уильяму не хватало духа товарищества, царившего в армии, однако не меньше он скучал и по общей цели, в которой каждому отводилась своя роль, и по людям, которые от него зависели. Конечно, в армии существовали и многочисленные ограничения — по сравнению с ними теперешняя жизнь, напротив, казалась ему бесформенной и лишенной… чего-то. Всего."

"— Я в порядке, Уилли, — ласково сказал отец. Видно было, что он сильно устал и не расклеился окончательно только благодаря мундиру, но явно пребывал в хорошем настроении.

 — Расскажу все завтра.

— Да, конечно. — Уильям встал.

Отец тоже подобрал ноги, но замешкался, словно не зная, что делать дальше. Улыбнувшись, Уильям помог ему подняться с кресла и немного поддержал под руку, чтобы убедиться, что тот твердо стоит на ногах. Он почувствовал надежное тепло отцовского тела, уловил запах мужчины, солдата, пота и стали, красной шерсти и кожи.

— Ты спрашивал, рассматриваю ли я возможность вернуться на службу, — вдруг произнес Уильям неожиданно для самого себя.

— Да. — Лорд Джон слегка покачивался — очевидно, глоток только что выпитого бренди был лишь каплей в море, — но взор его покрасневших глаз оставался ясным, и он встретил взгляд Уильяма с насмешливым одобрением. — Однако ты должен быть уверен.

— Знаю, — сказал Уильям. — Я говорю гипотетически.

— Сейчас самое время присоединиться, — рассудительно заметил отец. — Если хочешь успеть до того, как закончится все веселье. По мнению Корнуоллиса, американцы не продержатся еще одну зиму.