Скажи пчелам, что меня больше нет

Имей это в виду.

— Хорошо, — улыбнулся Уильям. Захмелев ненамного меньше отца, он испытывал теплую благосклонность к армии, Англии и даже милорду Корнуоллису, хотя обычно считал этого джентльмена невообразимым занудой. — Спокойной ночи, папа.

— Спокойной ночи, Уилли.

* * *Как правило, начало битвы имеет более четкую границу, чем окончание, и хотя для Чарльстона все завершилось официальной и безоговорочной капитуляцией, ее последствия, по обыкновению, были долгоиграющими, сложными и запутанными.

Поток депеш не иссяк, хотя восторги значительно поутихли, уступив место тягостному однообразию.

Большую часть гарнизона Саванны действительно сняли и отправили на север — не для участия в славной битве, а для охраны пленных и сопровождения их в плавучие тюрьмы или другие малоприятные обиталища.

— По крайней мере, после нашей осады Линкольн отвел свою армию, — заметил Уильям отцу и дяде. — Я имею в виду, меньше возни.

— Да, отвел — на север, чтобы Корнуоллис мог взять их в мешок, — раздраженно бросил дядя Хэл.

Уильям провел большую часть жизни среди военных и знал, что дядины желчность и недовольство вызваны ядовитым, медленно разъедающим напряжением, не нашедшим выхода в битве.

— Во всяком случае, Бена там не было, — добавил дядя таким тоном, что папа внимательно посмотрел на него. — Избавил меня от необходимости стрелять в него самому, чтобы его не повесили.

Один уголок его рта дернулся в явной попытке придать словам шутливую интонацию, в которую ни брат, ни племянник не поверили.

Приглушенный вздох заставил всех троих обернуться: у двери стояла Амаранта в ситцевом жакете и соломенной шляпе, очевидно вернувшаяся с прогулки. Она прижала руку к губам, то ли чтобы не сказать того, что собиралась, то ли сдерживая рвоту, подумал Уильям.

Кузина побелела, словно одна из фарфоровых статуэток лорда Джона, и Уильям взял ее под руку на случай, если она вот-вот потеряет сознание.

Амаранта отняла руку ото рта и позволила отвести себя к стулу, бросив на дядю Хэла исполненный ужаса взгляд. Дядя слегка покраснел и прочистил горло с сильным «кхмф».

— Я не это имел в виду, — сказал он неубедительно.

Несколько секунд Амаранта молчала, ее грудь вздымалась под складками бледно-голубого фишю.

Она качнула головой, словно отвергая совет ангела у своего плеча, и стиснула руки в перчатках на коленях.

— Вы правда предпочли бы, чтобы он умер? — Голос ее звенел, как хрусталь. — То, что он предатель, важнее того, что он ваш сын?

Хэл закрыл глаза, лицо его ничего не выражало. Лорд Джон и Уильям беспокойно переглянулись, не зная, что предпринять.

Затем Хэл слегка поморщился и холодно взглянул на Амаранту своими бледно-голубыми глазами.

— Он сделал свой выбор. Я не в силах этого изменить.