Скажи пчелам, что меня больше нет

Уильям размышлял, не отвезти ли кузину в дом дяди Хэла, но она твердо заявила, что сначала поедет к лорду Джону.

— Я верю, что дядя Джон меня выслушает. Как бы я ни любила батюшку Пардлоу… Почему ты так смотришь? Я люблю его. Просто не уверена, как он отреагирует. В конце концов, Бен его сын.

— Резонно, — признал Уильям. — Правда, сомневаюсь, что и отцу под силу предсказать дядину реакцию, но он, по крайней мере, привык иметь с ним дело.

— Именно, — сказала Амаранта и больше не произнесла ни слова, пока они ехали по улицам города, а лишь поглядывала на свое отражение в окне кареты да время от времени поправляла волосы.

Уильям заподозрил неладное, когда дверь дома номер 12 по Оглторп-стрит открылась прежде, чем он успел постучать.

— Ох, вы ее нашли! — воскликнула мисс Крэбб, глядя через его плечо на Амаранту. Облегчение на худом лице женщины боролось с раздражением. — Ребенок спит.

— Его светлость уехал в Чарльстон, — добавила экономка, отступая на шаг, чтобы впустить их. — Он рассчитывал вернуться через две недели, но два дня назад сообщил письмом, что задерживается по воле милорда Корнуоллиса.

Амаранта скрылась наверху в поисках Тревора, так что объяснение Уильям выслушал в одиночку.

— Понятно, — сказал он, входя в дом. — Мой отец отправился с его светлостью?

Судя по всему, лорда Джона тоже не было, потому что иначе он уже явился бы их встретить.

Неизменное выражение недовольства на лице мисс Крэбб уступило место некоторому смятению.

— Нет, милорд, — промолвила она. — Он ушел позавчера, да так и не вернулся.

136

Двумя днями ранее

Записка прибыла в дом номер 12 по Оглторп-стрит сразу после легкого обеда, состоящего из сэндвичей с ветчиной и бутылки пива.

Сидя в непринужденной обстановке кухни, лорд Джон наблюдал за тем, как Мойра возится с огромным палтусом, которого доставили этим утром. Женщина явно умела обращаться с тесаком, и лорд Джон пожалел о ее непреклонном отношении к помидорам — с такими способностями она бы одним махом превратила любой помидор в кетчуп. Он с жадным предвкушением наблюдал, как Мойра присматривается к рыбине (такой большой, что голова и хвост свисали с маленького столика) и решает, с какой стороны атаковать.

Однако, прежде чем она успела нанести удар, в проеме кухонной двери мелькнула тень и раздался короткий стук по косяку.

— Mein Herr?[320] — Гюнтер, конюх из платной конюшни, услугами которой частенько пользовался Хэл, с подобострастным видом застыл в дверном проеме в своем кожаном фартуке.

— Ja? Was ist das?[321] — спросил Грей.

Мойра, занесшая руку для удара, на миг замерла и подозрительно прищурилась, переводя взгляд с него на Гюнтера и обратно.