Скромница для злодея

– Дьявол…

– Вместо того облака я собираюсь украсть тебя, – произнес он, зная, что она воспринимает эти слова как часть его рассказа, а не как правду, которой они являются. – Я собираюсь украсть тебя, – снова признался он. – Собираюсь украсть и сделать моей.

– Это не будет кражей, если я сама на нее соглашусь, – прошептала она в ответ.

Глупая девчонка. Конечно, будет. Но его это не остановит.

Глава шестнадцатая

Она была такой сладкой, головокружительной, и роскошной, и нежной, как та сахарная вата много лет назад. Она была грех и страсть, свобода и наслаждение, и что-то большее, и что-то худшее, и он пропал, ощущая ее губы и ее вкус, когда она открылась ему, словно ждала его всю жизнь.

Фелисити Фэрклот была само совершенство – Дьявол впервые попробовал, что это такое.

На вкус она как обещание.

Она вздохнула, и он застонал, притягивая ее ближе к себе. Его пальцы запутались в ее волосах, а она прикоснулась к грубой щетине у него на щеках, царапнула ее ногтями и притянула к себе его голову, словно всю жизнь ожидала этого поцелуя и считала, что он того стоит.

Проклятье, Дьявол тоже хотел, чтобы он того стоил.

Он обнял ее одной рукой и прижал к себе так быстро и крепко, что она ахнула. Наконец он оторвался от ее губ и сказал:

– Я хотел вот так обнять тебя еще раньше, когда мы наблюдали за отправкой груза.

Господи, зачем он ей это говорит?

Она приподнялась на цыпочки и прижалась лбом к его лбу.

– Я хотела, чтобы ты меня так обнял, – прошептала она.

Как можно перед этим устоять?

Дьявол снова прильнул к ее губам. Нежно, ласково, дразня ее языком, и она вздохнула, приоткрыла ротик, впуская его, такая сладкая, шелковая, пылкая – настоящее обещание роскоши.

А затем Фелисити Фэрклот, невзрачная, старая дева, пристенная фиалка ответила на его поцелуй, переплетясь с ним языками, равная ему, как падший ангел.

Как чертова богиня.

И он наслаждался этим – ее наслаждением, ее вздохами и стонами, и дрожью, охватившей ее, когда он распахнул ее пальто (нет, его пальто) и просунул под него руки. Она прервала поцелуй, выдохнув:

– Дьявол!

– Замерзла? – Проклятье, конечно, она замерзла. Их окружает лед.

– Нет, – выдохнула девушка в ответ. Она вцепилась в его рубашку и притянула его ближе. – Нет, я пылаю.

"

"От ее выдоха он едва не кончил – она была просто великолепна, истинная королева тьмы. Он откинул в стороны лацканы пальто, глядя на свои руки, скользящие по ней, по этому белому с розовым платью, которому не место здесь, в этом помещении, где слишком темно, и слишком грязно, и слишком грешно для нее. Фелисити тут не место, но это не мешает ему прикасаться к ней.

– Ты пылаешь, – повторил он, следя за своими руками, ласкающими ее – они скользили вверх по ее лифу к шее, где шелк сменялся невозможно нежной кожей.