Сумрак

Надгробие тоже останется. Его переделают. Они начнут работать над ее именем на следующей неделе.

Мой подбородок задрожал; я почувствовала поднимавшуюся к горлу желчь.

– Минус одно позорище, – прошептал Мартин. – Остается еще одно.

Я сидела, не шевелясь. Едва надкушенный бургер лежал на коленях.

– У меня есть планы, Эмери.

Он отстегнул ремень безопасности, и я закрыла глаза.

– Ты бы отлично в них вписалась, если бы осталась в школе и перестала доставлять мне неудобства.

Его рука хлестнула меня по лицу. Ударившись головой о стекло, я не сдержала слабый крик. Опаляющая боль распространились по щеке и черепу.

Нет… Мое тело начало дрожать.

Как бы я ни старалась улавливать знаки, как бы ни готовилась, это всегда было намного труднее, чем я думала.

– Я не просил об этом! – заорал Мартин, схватил меня за воротник и снова толкнул к двери. – Не хотел этого! Почему ты не можешь мне помочь? Почему не можешь быть лучше?

Открыла рот, собираясь закричать, но крепко стиснула зубы, когда он нанес очередной удар.

– Черт побери! – выкрикнул брат, сжимая мой воротник с такой силой, что кожа шеи горела.

– Просто… – Он втянул воздух, и я увидела слезы, наполнившие его глаза.

– Мартин, остановись… – выдавила я.

Повернувшись, открыла дверь, только он ухватился за ручку и снова ее захлопнул. Схватив за руку, брат дал мне пощечину.

Я зажмурилась, закричав:

– Только не по лицу!

Но Мартин не слушал – он больше не мог думать или беспокоиться о том, кто увидит или узнает. Он потерял рассудок.

Дождь грохотал по крыше, заглушая звуки его ударов и проклятия, а я впилась ногтями в сиденье. Вкус крови наполнил рот.

В памяти промелькнул пикап Уилла. Его запах, то, как я ощущала его рядом с собой.

Через несколько секунд я утратила способность о чем-либо думать. Ничего не могла вспомнить.

Ни зеленых глаз. Ни красивой улыбки. Ни объятий теплых рук.

Мои очки упали на пол, а потом… что-то капнуло мне в глаз.

Спустя несколько мгновений я уже не помнила его лица.

* * *Устремив взгляд сквозь лобовое стекло, за мельтешащие дворники, с трудом заставляла себя дышать.

Мартин сидел на своем месте, затягиваясь сигаретой.

Кровь стекала с моей брови, во рту щипало из-за ран.

– Завтра Ночь Дьявола, – сказал он, пока мы стояли на светофоре по дороге домой. – Маленькие дьяволята воображают себя опасными, но никто не представляет большей угрозы, чем человек, готовый сделать то, на что остальные не решатся.

Глянув в сторону, увидела ружье в чехле. Рыдания застряли в груди.

Я могла бы взять его. Все было бы кончено.

Я смогу спать по ночам.

– Это мой город, Эм. – Мартин не смотрел на меня; от блаженного измождения его голос звучал спокойнее. – Когда-нибудь так и будет.