Сумрак

Все это покажется сном по сравнению с тем кошмаром, который ждет каждого, кто встанет на моем пути.

Я могла бы спать вечно.

Перед глазами все плыло из-за слез, которые никак не хотели останавливаться.

Наблюдая за дождем, я ощущала усталость. И грусть.

Если он не умрет, то умру я, и это должно произойти сегодня. Изнутри рвался крик. Я больше не могла терпеть.

Пальцы сжались в кулаки, каждый мускул в теле напрягся, ноги начали двигаться раньше, чем я приняла решение. Распахнув дверь, выскочила под ливень. Мартин рявкнул мое имя, приказал вернуться, но я продолжала бежать.

Я была на грани, и мне не хотелось останавливаться.

Разбрызгивая лужи, мчалась по тротуару и газону, обратно к собору.

Волосы липли к лицу. Назад не оглядывалась, потому что знала – он не бросит машину, чтобы пуститься в погоню. Мартин мог подумать, что я зашла в церковь, но не найдет меня."

"Ворвавшись в собор, замедлила шаг, чтобы не привлекать внимания, пробралась через неф к лестнице. Миновав галерею, скрылась за дверью, поднялась в комнату Карфакс и закрыла за собой дверь.

В безопасности.

Скрытая от посторонних глаз.

Я подошла к сундукам у окон, нашла платье и вытащила его.

Эмми Скотт устала и грустила.

Зато Ревери Кросс собиралась на Осенний бал.

Глава 17

Уилл

Наши дни

В паху болезненно ныло. Я перевернулся в постели. Мой член выпирал под простыней. Протянув руку вниз, сжал его в кулаке, начал медленно поглаживать твердую плоть.

Твою мать.

Почему эта девчонка всегда оказывала на меня такое воздействие? Я уже был готов сдаться и пойти умолять ее. Знал ведь, что она не придет ко мне в комнату вечером, после того как оставил ее в гостиной.

Я это знал.

Но надеялся, что ошибался.

Боже, я хотел ее. Мог бы списать это на то, что у меня давно не было женщины, но нет… Все дело в Эмери Софии Скотт и ее притягательной улыбке.

Каждая ее хмурая гримаса сполна оплачивалась одной улыбкой.

То есть так я думал раньше.

Утренний свет, струившийся через маленькое чердачное окно, согревал мою грудь. Кожу покалывало, а член набухал все сильнее.

Испустив хриплый стон, закрыл глаза, смочил ладонь языком и продолжил тереть себя быстрее, с большим напором.

Все в Эмми меня возбуждало.

Не было такого, чтобы я не мечтал ее трахнуть. Она стала моей навязчивой идеей с самого начала.

Но почему?

Эм угрюмая, нетерпимая, склонна к резким суждениям… Пусть я знал, откуда взялись ее недоверие и черствость, но она отказывалась смягчиться по отношению ко мне даже спустя столько лет. Если Эмери до сих пор не прониклась симпатией ко мне, уже никогда не проникнется.

Любовь к замкнутой девушке, как я понял, – это Пиррова победа. Редкие моменты счастья доставались слишком дорогой ценой.