Таня Гроттер и колодец Посейдона

Пипа, морща лоб, читала письмо от своей мамули. Рядом на скамье подпрыгивал купидончик и, болтая ногами, нетерпеливо попискивал.

* * *В ангаре царил полумрак. Таня различила два нечетких силуэта. Один, огромный как гора, и другой человеческий. Таня догадалась, что первый силуэт – голова и шея Гоярына, которую он опустил на лапы и вытянул вперед. Того, кто стоял рядом с драконом, она пока не узнавала.

– Эй, кто здесь? – окликнула она.

Гоярын поднял веки и вздохнул, окутавшись дымом. Его глаза тлели в темноте как две головни. Таня закашлялась.

– Кто тут? – крикнула она, на всякий случай вскидывая кольцо. Она знала, что Гоярын не подпустит к себе постороннего, но все равно было странно. – Кто тут, я спросила?

– Я, – неохотно ответил голос.

Таня ощутила и радость, и тревогу.

– Ванька, ты?

– Да.

Таня осторожно приблизилась. Ее глаза постепенно привыкали к темноте. Да, это был Ванька, на корточках сидевший рядом с мордой притихшего Гоярына. Недавнее бешенство, с которым дракон сокрушал хвостом ангар, сменилось апатией. Ванька гладил дракона по чешуйчатому носу, около вздрагивающих ноздрей.

Гоярыну это нравилось, и он наполовину закрыл глаза. Теперь его веки были как притворенные дверцы печки, за которыми полыхало пламя.

– Тогда ты летала не одна. С Бейбарсовым, – вдруг произнес Ванька.

– Он тебе сказал?

– Нет, Зализина. Лизке еще кто-то. В общем, не так уж это и важно.

– Допустим. Ты ревнуешь?

Ванька медленно покачал головой.

– Нет. В сущности, в том, что ты не сказала мне тогда правду, нет ничего дурного. Вероятно, ты растерялась.

Мне просто тебя жалко. Ты, Танька, из разряда самомучительниц!

– Что?

– Ты только взгляни на себя. Ты всех мужчин будешь презирать и исключение сделаешь лишь для того, кто тебя будет мучить. Тогда ты будешь страдать, терзаться, кусать губы. Чувство, которое ты при этом испытаешь, это и есть твоя любовь. Любовь без надрыва и мучений тебе неизвестна.

Таня слушала, точно проваливалась во тьму. Голос Ваньки, тлеющие глаза Гоярына. Когда же наконец этот лоботряс Ягун заведет пылесос?

– Ну и что? А ты не хочешь учиться в магспирантуре, – сказала она, хватаясь за этот аргумент с отчаянием, с которым висельник пытается ухватиться за пролетающую муху.

Ванька зажал ладонью одну из ноздрей дракона. У Гоярына раздраженно дрогнуло веко.

– При чем тут магспирантура? Учит не магспирантура, учит жизнь. Мудрость тонким слоем разлита во всех людях без исключения. Надо увидеть… Я никогда тебе не рассказывал о той поре жизни, которая была у меня до Тибидохса?

– Мало рассказывал.