Таня Гроттер и колодец Посейдона

Все, включая Абдуллу, рылись в старом книжном хламе и в свитках, прочитывая сотни никому не нужных заклинаний! Но где они брали эти свитки? На стеллажах высшей магии, современных пророчеств и прочая-прочая-прочая! А куда пошел я? В самый что ни на есть банальный отдел магической географии!

Тибидохский отличник с интересом уставился на свои руки. Должно быть, успел уже слегка отвыкнуть от них.

– Блин… Этот кретин грыз мои пальцы! Он теперь со мной никогда не расплатится! – пробурчал он.

– Шурасик! Эй! Продолжай!

– Ладно, ладно! Знаете ли вы, что Буян – это не одинокий остров, невесть откуда взявшийся посреди океана, а лишь самый большой остров из целой группы древних магических островов? Если посмотреть на карту тысячелетней давности – не на лопухоидную, разумеется, – видно, что к материку примыкает нечто вроде змеиного скелета.

Сам скелет идет по морскому дну, а каждый выступающий позвонок – остров. Наш Буян – самый дальний остров от материка. Он – голова этого древнего змея.

– Ты думаешь, это действительно окаменевший змей? – спросила Пипа.

– Вообрази. Этот змей был последней ставкой хаоса, тогда еще не заточенного за Жуткими Воротами, разобраться с древними богами, – сказал Шурасик.

Он щелкнул пальцами, и на ладони у него материализовался тарантул. Коснувшись тарантула перстнем, Шурасик превратил его в свою записную книжку.

– Пара цитат из Плиния Магнуса, древнего историка, который пишет о временах еще более древних, – листая страницы, сообщил он. – Ага, вот!"

"«Разверзлась пучина океанских вод. Громадная волна прокатилась по суше от края и до края. И треснуло дно. И выполз из трещины океанской громадный змей и пополз к берегам. И шипела вода, становясь паром, ибо был змей очень горяч.

Взгляд змея – лед, а дыхание – огонь. Все живое погибало, едва видело его. Узнали о змее боги Олимпа и стали биться с порождением хаоса. Бились они с ним год и три дня, метали в него молнии и стрелы, но не могли одолеть его. И стали изнемогать их силы, а змей был все так же свеж. Медленно полз он к берегам, и знали боги, что, когда коснется змей берега, истребится на земле все сущее. И не будет людей, чтобы славить богов, и не будет богов, чтобы помогать людям.

И тогда собрали боги всю магию, что была у них, и вложили ее в трезубец морскому богу Посейдону.

И сказали ему: «Из твоего океана пришла эта беда, в океане же должна остаться. Спустись в пучину и или сам погибни, или убей змея». Бросился Посейдон с Олимпа в пучину океанских вод. Обратившись дельфином, подплыл он к змею и, став вновь собой, поразил его трезубцем дважды: в шею и в хвост. И принял змей магию смерти с Олимпа. Ощутил змей, что сдыхает, и пополз прочь от берегов, надеясь забиться в свою расщелину. Но не добрался змей до расщелины.