Таня Гроттер и колодец Посейдона

Вопрос только: гадость против меня или гадость, когда я в доле? Важный такой бизнес-нюанс! Надеюсь, ты понимаешь разницу?

– Я все понимаю, однако могу только сочувственно завыть… У-у-у! Трчк-трчк! Я машинка для наклеивания этикеток!.. Отбой, Германчик, не надо бить меня по макушке! Я надеялся тебя расшевелить. А то ты такой кисленький, такой бледненький.

Решив воспринять хамство Халявия с юмором, Дурнев принужденно растянул губы.

– А вот улыбаться не надо! Мне становится страшно. Твоя улыбка напоминает оскал гиены, которая заболела бешенством и сбежала из бродячего цирка, перекусав сторожей, – попросил Халявий.

– Хватит! – рявкнул дядя Герман. – Я тебе сейчас устрою цирк! Так ты уйдешь сегодня вечером из дома или будешь путаться у меня под ногами?

– Разумеется, Германчик! Пятьсот баксов на манекенщиц и ключи от машины с мигалкой! Обещаю – ты не увидишь меня до утра, – радостно закивал Халявий.

– Ты не умеешь водить машину, осел!

– Здрасьте, дуся! Так мы ж в Москве! Тут водят все, кому не лень! А те, кому лень, ездят на метро, – заявил Халявий. – Так дашь ключи или не дашь?

– На, подавись! – Дурнев нетерпеливо выдернул из кармана бумажник.

Халявий быстро схватил деньги, поймал ключи и радостно сказал:

– Уже подавился! Заметь, я даже кредитку не прошу! И вот еще, Германчик! Не забудь надеть регалии. Пока у тебя на голове корона, а в руках шпага, Малюта тебе ничегошеньки не сможет сделать. Никакой пошлой бяки. Ты будешь хозяином положения, лапа!.. Я бы и твою жену с собой взял, да только не могу! Она мне всех манекенщиц распугает!

– Брысь, кому сказал! Ты еще здесь? – топнул ногой Дурнев.

– Будь осторожен, братик, и помни, что я сказал! В наш век тухлых клерков и магфиозных купидонов никому нельзя доверять! Пока!

Халявий подпрыгнул, помахал ручкой и улепетнул, не дожидаясь вечера. Председатель В.А.М.П.И.Р. остался наедине со своей добротой. И тотчас холодной каменной глыбой на него навалился гуманизм и взял за горло жесткими татуированными пальцами…

* * *Вечером, часов около семи, Дурнев надел корону, натянул ботфорты своего пращура и в ожидании Малюты стал прохаживаться по комнате, от скуки пронзая шпагой графа Дракулы шторы и диван. Мудрая такса Полтора Километра, не желая сгореть в огне его воинственного пыла, утащилась в комнату Пипы и замаскировалась среди мягких игрушек.

– Ну попадись мне этот Скуратофф! Я отучу его писать хамские письма! – бубнил президент фонда вампиро-российской дружбы.

Однако сначала пред его грозные очи явилась тетя Нинель, только что распрощавшаяся с Айседоркой. Тетя Нинель опасливо посмотрела на своего супруга, облаченного в сбрую короля вампиров. За энное количество лет семейной жизни она научилась ловить его закидоны на подлете.