Тридцать первая жена, или Любовь в запасе

Извини за горячность, просто после посещения приюта, когда я увидела унылое существование детей и их беспросветное будущее, во мне все перевернулось. В моих силах помочь только некоторым, лишь Владыка может помочь остальным, и я не понимаю, почему он ничего не делает.

– Не осуждай его. Тема детей для него болезненна, поэтому он упустил из виду некоторые вещи и не проводил реформ в этой сфере. Но я слышал, тебе удалось это изменить.

– Знаешь, я только одного не понимаю: ладно, он мужик, думающий о глобальных проблемах, но ведь у него тридцать баб и они регулярно выезжают в город.

И благотворительностью они должны заниматься в силу своего положения. Почему ни у одной внутри ничего не екнуло? Они не видели или не хотели видеть? Почему к нему пришли не они, а я, после первого же посещения приюта схватившись за голову от того, что там творится?

У Когана не было ответа, а я за нашими разговорами едва не прошла шатер предсказательницы.

– Подожди меня, я сейчас.

Заскочив в шатер, я подождала, когда опустится полог, стянула с себя плащ, спрятала его в сумку и зашла к ясновидящей.

– Я к вам на минутку, ничего не надо.

Держите! – сунула я золотую монету.

– Зашла поблагодарить? Рада, что прислушалась к моим словам, – расплылась в улыбке мадам Зарина.

– Да-да, спасибо! Очень помогли, – заверила я, торопясь на выход.

Оценив мое преображение, Коган изогнул бровь, а когда мы немного отошли, сказал:

– Избавиться от плаща можно и возле таверны, никого не удивит, если его поможет снять муж. Решат, что мы с дороги. Чаще всего женщины надевают такой плащ, если выходят без сопровождения, он как охранная грамота.

«О, а пользы от него все больше и больше!» – порадовалась я, ведь раньше таких тонкостей не знала.

– Интересно, а о чем мечтаешь ты? – спросил Коган.

– Оставить свой след в этом мире, когда умру, что-то после себя. Пусть фонд помощи принцессы Элиссабет или просто танец, который будет танцевать простой народ.

– Обычно люди видят свое продолжение в детях.

Да уж, но в моем мире о них я еще не задумывалась, считая, что времени впереди полно. А в этом времени как раз нет…

– Я осознаю, что подвешенное положение тридцать первой жены исключает для меня обычный брак и детей.

– На все воля Владыки.

– Не смеши меня! Поверь, не все в его воле.

– А почему ты сказала, «когда» умру, а не «если»? – спросил Коган, не став спорить. – Словно знаешь, когда именно это случится и спешишь исполнить намеченное. Странно как-то. Ты совсем молода, а в столь юном возрасте редко задумываются о смерти, считая, что еще вся жизнь впереди, и строят более долгосрочные планы.

В очередной раз я прокляла его проницательность.

– Люди смертны и живут меньше драконов.