Тысяча поцелуев

Не так представлял себе Хью этот разговор."

"«А может, вообще не собирался ничего говорить», – пропищал тоненький голосок где-то в глубине души. Собственно говоря, он почти не думал об этом: будучи так увлечен леди Сарой, так околдован счастьем первой любви, Хью и не вспоминал о соглашении с отцом.

Но должна же она понимать, что у него просто не было выхода!

– Это шутка? – процедила Сара. – Потому что если да, то вовсе не смешная. Что, вы сказали, будет, если с Дэниелом что-то случится?

– Он не лжет, – вмешался кузен.

– Нет, – ахнула Сара, качая головой. – Это не может быть правдой! Нелепость! Безумие! Это…

– Единственное, что могло убедить отца оставить Дэниела в покое, – резко перебил Хью.

– Но вы это не всерьез? – выкрикнула она в отчаянии. – Вы же солгали ему, правда? Это просто угроза. Пустая угроза!

Хью не ответил, потому что сам не знал, действительно ли решился бы на самоубийство. У него была проблема. Насущная. И он в конце концов увидел способ ее решить. Честно говоря, он был доволен собой, считая свой план блестящим.

Отец будет вынужден соблюдать условия Хью, пока тот не обзаведется наследником. А как только это произойдет, сын перестанет иметь для него хоть какое-то значение. Если во власти маркиза окажется здоровый внук, а еще лучше два, он вряд ли будет возражать, если Хью покончит с собой. Нет, он, конечно, приложит к глазам платок, чтобы не шокировать окружающих, но потом навеки забудет о сыне.

О, как Хью торжествовал, когда принес отцу этот документ. Пусть он спятивший сукин сын, но видеть совершенно сбитого с толку, потерявшего дар речи монстра… Это было великолепно!

Конечно, в том, что тебя считают совершенно неуправляемым, были свои преимущества. Отец рвал и метал так, что сбил чайный поднос, и все это время Хью просто наблюдал за ним с отрешенной веселостью, которая неизменно выводила маркиза из себя. На сына маркиз Рамсгейт взглянул лишь после того, как объявил, что тот никогда не исполнит столь абсурдную угрозу. И это был действительно первый раз на памяти Хью, когда отец взглянул на него и, увидев наглую, отстраненную улыбку, стальную решимость в выдвинутом подбородке, так побелел, что даже глаза, казалось, усохли.

Документ маркиз подписал, и больше Хью об этом почти не думал. Нет, иногда отпускал по этому поводу какую-нибудь неприличную шутку (у него всегда было отлично развито чувство юмора), но, насколько ему было известно, они с отцом зашли в тупик, поскольку ничего не могли предпринять.

Иными словами, беспокоиться было не о чем, и Хью не понимал, почему остальные этого не видят.

Конечно, кроме него, о соглашении знал Дэниел, а теперь и Сара, но они же разумные люди и не станут принимать нелогичных решений.

– Почему вы молчите? – панически выдохнула Сара.