Ученица чародея

Зубастый Фернан протянул ему все требуемое и кинжал впридачу, и я с сожалением отвернулась, чтобы не смущать. Впрочем, не похоже было, чтобы Этьен хоть сколько-нибудь смущался.

– Ну все, я одет. – Я услышала стук каблуков по камням, словно он начал разминать ноги. – А вы через границу как пойдете? Прямо мимо заставы?

– Нет, – нетерпеливо обернулась я. – По тропе контрабандистов. Сейчас разведчик вернется и пойдем. Остался последний рывок, какие-то пару часов, и опасности позади! Ты веришь в это, Этьен?

Он посмотрел серьезно, словно подсчитывая что-то:

– Два часа.

Ладно.

Этьен сморщил нос и провел рукой по усам, отчего неприятно напомнив мне отца. Но я тут же забыла об этом, ведь мое сердце билось теперь радостно от того, что он живой и зрячий. Пусть двести тысяч раз походит на отца, он все равно не тот противный лекарь. Он – самый красивый, самый смелый и безумный из всех на свете, он – мой любимый! Во мне все ликовало, будто меня наполнили радужными пузырьками. Как же трудно будет удерживать себя от поцелуев! Но я сдержусь! Ради него сдержусь.

Мадам Тэйра не разделяла восторга. При виде моего сияющего, как новый медяк, лица она закатила глаза, затем перевела подозрительный взгляд на Этьена:

– А что ты последним помнишь, Тити?

Тот пожал плечами:

– Озеро? Вода там была холодная.

Но день-то жаркий выдался.

– Ну-ну, – ответила она, скептически склонив голову.

Тени скоро стали более насыщенными, пропитали собой все пространство. На отвесной скале погасли желтые лучи. Ночь подступала, а Базиль все не возвращался. Разбойники притаились, изредка переговариваясь. Огюстен о чем-то негромко беседовал с прабабкой.

Та все время поглядывала в нашу сторону, но мне было все равно. Великие дела ожидали впереди, опасности в Савойе мы почти миновали, но главное происходило сейчас – рядом сидел Этьен! Он не дразнился и не насмехался надо мной, не был ни резким, ни взбалмошным. Мы просто ели вместе вяленое мясо и галеты, и я щебетала обо всяких глупостях. Как же хорошо это было!

Этьен смотрел на меня, будто умудренный годами взрослый на маленькую девочку, иногда усмехался и вставлял замечания вкрадчивым голосом. Он вел себя, пожалуй, слишком непривычно, но я не волновалась об этом.

После всего что с ним случилось, можно было вообще отдать Богу душу или помешаться. Наверное, Этьен просто повзрослел от пережитого и понял, как искренне и трепетно я к нему отношусь.

А когда Этьен ласково взял мою руку в свои теплые ладони и сомкнул пальцы, я забыла, как дышать. У меня закружилась голова. Вот такое оно и есть – счастье!

Мне захотелось, чтобы Базиль совсем не приходил, иначе это маленькое чудо закончится. Впрочем, разбойник и, вправду, словно в воду канул.