Ученица чародея

Разморено улыбнувшись, я протянула бутыль Этьену. Тот жадно отпил и, шумно выдохнув, вытер усы:

– О-ля-ля, а жить все-таки можно! – он заметно приободрился и выдал мне кусок сухой лепешки. Вторую ее половину – ту, что поменьше – принялся грызть сам.

За оконцем в лучах восходящего солнца все ярче переливалась голубым река. Карета выехала на брусчатку и прокатилась к мосту. Мы уже ехали над водой. Я разжала потную ладошку и показала Этьену:

– Смотри, что у меня есть.

– Что за черный камень?

– Черный?

Я взглянула и не поверила своим глазам – рубин почти полностью почернел.

Лишь по краям оставался пунцовый отсвет. Святая Клотильда…

– Отдай мне, – вдруг рявкнул Этьен и странно выгнулся, уронив недоеденный хлеб.

Я инстинктивно зажала камень в пальцах, а Этьен схватил меня за кисть, сдавил до боли и злобно зарычал – не как человек, а как хищник над жертвой. Я попыталась выдернуть руку, но он отпустил ее сам. Я отпрянула, расширенными от ужаса глазами глядя, как искажается в страшных гримасах его лицо – то человеческое, то звериное. Казалось, Этьен изо всех сил с кем-то борется.

С кем-то внутри. Все его тело выгибалось и сжималось, как в агонии, издавая пугающие звуки, с уголка губ потекла пена. Я забилась в противоположный угол кареты, заледенев от страха."

"Радужки, а затем и белки глаз Этьена заволокла чернильная муть. Внезапно метаморфозы прекратились, и чужое, беспощадное лицо приблизилось ко мне. Мгновение, и в его руке мелькнул кинжал. Я окаменела. Но тут спазм свел мышцы Этьена. Он навалился всем телом на дверцу, та распахнулась, и на всей скорости Этьен полетел с моста в реку.

Я истошно закричала.

* * *– Остановите! – стучала я кулаком в стенку.

Экипаж резко дернулся, и я едва не влипла лбом в черную перегородку. Хватаясь за поручни, я буквально выпала из кареты. Солнце ослепило меня на миг.

– Скорее! Вытащите его! – выдохнула я еле слышно.

Големы-стражники услышали приказ и, не раздумывая, прыгнули в горную реку. Их тут же подхватило течением и понесло прочь, словно щепки. А затем я увидела Этьена. Он плыл почти в двух дюжинах туазов от моста – еще немного и скроется за поворотом извилистого берега Уаньен.

Но не от того я почувствовала ужас и покрылась холодным потом, а от того, что кудрявую голову Этьена окружило со всех сторон зловещее чернильное пятно. Я попыталась представить белые вихри, как тогда у озера. Но ничего не вышло. Совсем ничего. Силы покинули меня, и я медленно сползла на мостовую у колес.

Чернильное пятно растеклось почти до обоих берегов, поросших елями, и жадно заглотило стражников, заставив реку взреветь и вздыбиться, как во время бури.