Ученица чародея

Непроглядный густой дым поднялся, скрыв голову Этьена, и на мгновение показалось, что я вижу во мраке над водой торжествующие глаза демона с красными, продолговатыми, как у кота, зрачками. Словно он сказал: «Я забрал свое».

Дым потянулся и ко мне, но с гор ему навстречу ударил порыв ветра, едва не перевернув карету надо мной. Та затряслась, жалобно заскрипела пружинами. Шквалистый ветер ударил снова, и взбешенная Уаньен унесла демоническую сущность куда-то за рыжий утес. Все затихло.

Вспениваясь у валунов и неровной кромки берега, горная река продолжала быстро и беспощадно катить синеватые волны к югу.

А я, онемев, съежилась в тени экипажа в самом центре моста, еще надеясь разглядеть в голубом изгибе реки Этьена. Тщетно. Он сгинул в прожорливом чреве демона.

* * *Словно из другого мира в мои уши ворвались звуки – мужские крики с берега, топот ног, ржание лошадей, собачий лай. Мне было все равно, что там происходит. Этьена нет… И я обмякла, схлопнулась, безжизненная и пустая, будто распоротый ножом кухарки рыбий пузырь.

Боковым зрением я увидела французских солдат в синих мундирах с красными отворотами.

Французы оживленно размахивали руками и бежали ко мне от пограничной заставы. Судя по пыльным сапогам, щелкнувшим каблуками по обе стороны от моих коленей, Де Моле и начальник стражи встали, как часовые, на защиту своей госпожи.

– Мадемуазель! Мадемуазель! Что с вами? Что произошло? – будто в тумане наклонялись ко мне, мелькали простые, бородатые лица французов. – Вам нужна помощь? Мадемуазель!

Хотела поднять голову, но это показалось слишком тяжелой и ненужной работой. Надо было что-то ответить кинувшимся ко мне на помощь солдатам, но даже рта раскрыть я не смогла.

Я оцепенела.

Немые слезы застыли где-то посреди горла, мешая дышать. Грудь сдавило под прессом мыслей: Этьен только что был здесь… Обнимал меня… Ласково… Заботливо… Пил вино и жевал лепешку. Дрянную, сухую лепешку. Потом вдруг сошел с ума. И теперь его нет. Совсем нет. Ничто больше не имеет значения. Ни дар, ни род, ни чертов рубин. Убейте меня, люди.

– Эй, разойдитесь! – прозвучал смутно знакомый голос, и на обступивших меня солдат упала тень. – Мадемуазель – графиня де Клермон. Ее похитили.

«…графиня… какая графиня?» – безразлично подумала я, оседая все ниже.

От падения навзничь меня удерживали только спицы широкого колеса за спиной.

– Вот оно что! Видели мы! Так то разбойники спрыгнули с кареты в реку. Да их утянуло сразу, изуверов. Нечисть жуткая. Чур меня, чур! Да вам показалось, мсьё Рико. Вечно везде чертовщину видите. Нетушки, вот те крест! Ах, бедняжка! Ей, кажись, досталось, – галдели французы и цокали языками. – А эти чурбаны кто? Кто вы, мсьё? Чего молчите, мсьё? Тот кривой вроде из благородных.