Ученица чародея

За столом все замолчали, а Огюстен продолжил рассказывать заплетающимся языком: – Так он мне что рассказал! Что вчера только пристроился слугой к проезжему господину. Не помню, как там его… прево Курпе, нет, Корбе… или Курвэ… Черт побери, совсем вылетело! А почему? Потому что мсьё Годфруа привратника своего выгнал. Вообще всю прислугу выгнал. Говорят, с ума сошел. А страшный стал, будто высох весь. Дом запер, коней распродал по дешевке и уехал куда-то. Говорят, навсегда. Да он сам так и сказал хотельеру: «Не вернусь, мол, никогда. Дела важные за границей».

– А куда?! – хором воскликнули мы с Этьеном.

– Шут его знает, – пожал плечами Огюстен и уставился хмельными глазами на тарелку скрипача, что сидел перед ним. Беспокойство охватило меня, захотелось потрясти великана за плечи, чтобы вспомнил еще что-нибудь. Но этого не понадобилось, Огюстен выставил указательный палец и добавил: – Вот что еще: мсьё Годфруа документы на дом у нотариуса оставил. Дарственную. Но с условием: если за три месяца никто за ней не явится, все распродать к чертовой матери на благо церкви.

– И кому оставил? – не скрывая волнения, поинтересовалась мадам Рашаль.

Огюстен обвел нетрезвыми глазами присутствующих.

– Сейчас пну его, честное слово! – фыркнул Этьен

– Не надо меня пихать, я чувствительный. Дочерям своим оставил: Антуанетте, Клодин и Жозефине. Уж прости, друг, – хлопнул Огюстен по плечу Этьена, – тебе ничего. Пшик!

– Мне от него ничего и не нужно! – вспыхнул тот.

– Да, нам не нужно, – подхватила я.

– А мне нужно, – встряла Антуанетта.

Клодин тут же заныла:

– Хочу домой, хочу к па-а-апе…

Мадам Рашаль медленно встала из-за стола, подошла к сыну и положила руку ему на плечо:

– Этьен, мальчик мой, ты должен забрать эту дарственную. Это ведь наш дом.

– Разве теперь не здесь наш дом? – поморщился Этьен.

– Эта лачуга ничто по сравнению с Перужскими хоромами. Там наша родня, друзья, вся жизнь осталась. Твоим сестрам он нужен.

– Но дарственная не на мсьё Этьена, – разумно вставил Огюстен, подперев здоровенным кулаком подбородок: – Хотя… если он будет назначен опекуном девочек или их поверенным, то сможет забрать документ чинно, по закону.

– О, благодарю вас, мсьё Марешаль, за ценный совет! – поклонилась ему матушка. – Мы так и поступим. Да, Этьен? Сыночек, дорогой, ты же не оставишь в беде свою матушку и сестричек? Ты же наш помощник и заступник! На тебя вся надежда!

Я еле сдержала желание ее придушить. Ишь, расквохталась – одного дома ей мало! Неужто она не понимает, что отправлять Этьена в логово чернокнижника – равнозначно тому, чтобы лишиться сына, а не какого-то там дома! И вообще, сбежав от мужа, она уже от его имущества отказалась, так чего же теперь за чужим богатством гнаться?

Я сжала руку Этьена. Он молчал.