Вознесенная грехом

А как могло быть иначе? Но я надеялась, что это не нанесло серьезного ущерба людям, которых я любила. Увидев их сейчас, я поняла, что мое желание не исполнилось.

– Что случилось с твоей ногой? – спросила я папу, отводя взгляд от Амо.

– Ничего. Сейчас мы отвезем тебя домой, – сказал он хриплым голосом. Я никогда не видела папу таким: покрытым кровью и на грани самоконтроля.

– Что насчет Мэддокса? – спросила я, не в состоянии ничего поделать с собой. Мне нужно было знать. Быть может, его смерть облегчила бы все, однако от одной мысли об этом сердце мучительно сжалось. Он – причина, по которой я сегодня здесь, во всех смыслах этого слова. Он был виновен в моем похищении и нес ответственность за мою свободу. Я ненавидела и… возможно, любила его, если любовь вообще могла расцвести в такой ситуации, как наша. Папа ударил кулаком по стенке фургона, выражение его лица исказилось от ярости.

Мое сердце забилось сильнее.

– Папа?

Лицо отца помрачнело.

– Он жив, как и парочка других, и его доставят в место для допроса.

Облегчение нахлынуло на меня. Я знала, что из себя представляет допрос у мафии, но пока Мэддокс был жив, для него, для нас еще светился огонек надежды. Если я вообще могла надеяться на нас или на него. Мои мысли были спутанными и слишком переменчивыми, чтобы за них ухватиться. Каждая новая мысль ускользала, как зыбучий песок, прежде чем я успевала ее закончить. Маттео схватил свой телефон и вышел из фургона.

– Позвоню Джианне. Иначе она убьет меня, если я не скажу ей, что с нами все в порядке.

Так много людей беспокоились за своих близких, которые рисковали жизнью ради меня. Было трудно представить, через что прошли Джианна и Изабелла, пока Маттео сражался с безумными байкерами. Папа тоже взял телефон. По выражению его лица я поняла, что он звонит маме.

– Она в безопасности, – сказал он первым делом. Я услышала, как мама судорожно вздохнула. Затем он протянул мне телефон. Я взяла его дрожащими пальцами.

– Мам, – сказала я. – Со мной все хорошо.

– Ох, Марси, я так рада слышать твой голос. Не могу дождаться, когда обниму тебя.

– Мы будем дома примерно через час! – крикнул папа.

– Поторопитесь, – тихо произнесла мама.

Папа обнял меня за плечи и повел в дом, пытаясь скрыть свою хромоту. Должно быть, все было плохо, раз он не мог сделать этого даже рядом с мамой. Амо маячил поблизости, как будто теперь я нуждалась в постоянном наблюдении. Его лицо было уже не таким жестоким.

– Возьми себя в руки, – пробормотал папа. – Твоей маме не нужно видеть тебя таким."

"Амо кивнул, закрыв глаза на секунду. Я видела, как его лицо преображается во что-то более нежное и мальчишеское, но это была явная борьба. Когда он открыл глаза, в них по-прежнему чувствовалась отстраненность.