Вознесенная грехом

Мэддокс сказал мне, что собой представляла татуировка, но увидеть ее собственными глазами было похоже на удар под дых.

Черные буквы выглядели размытыми и тонкими. Они напомнили мне портак, который делали заключенные в тюрьме. Слова «Шлюха Витиелло» смотрели на меня из зеркала. Они были набиты прямо между моими лопатками ниже шеи. Печать шлюхи, как назвал это Эрл. Сглотнув, я отвернулась от зеркала. Как только люди узнают о произошедшем между мной и Мэддоксом, я буду часто слышать подобное оскорбление.

Раздался стук в дверь, и я подпрыгнула, мое сердцебиение сразу же участилось.

Я схватила халат и накинула его, прежде чем направиться к двери, пытаясь прогнать необоснованное беспокойство. Это мой дом. Здесь я в безопасности.

Когда я открыла дверь, увидела улыбку мамы.

– Я просто хотела проверить, как ты.

Я впустила ее.

– Папа дома?

– Да, он внизу с твоими дядями, обсуждает их планы на завтра. Он хочет пожелать тебе спокойной ночи позже.

Я улыбнулась, вспомнив, как папа делал это, когда я была маленькой. Мама замешкалась, но потом коснулась моего плеча.

– Есть ли что-нибудь, о чем ты хотела бы со мной поговорить?

Я отрицательно покачала головой.

– Пока нет. Сейчас я в порядке.

Было так много вещей, которые сбивали меня с толку, но мне нужно было время, чтобы разобраться в них, прежде чем я смогу с кем-нибудь обо всем поговорить.

– С тобой все будет хорошо, если ты останешься одна ночью? Я могу побыть с тобой.

Я поцеловала маму в щеку.

– Со мной все будет хорошо, мам. Я не боюсь темноты.

Мама кивнула, но явно все еще беспокоилась обо мне.

– Тогда спокойной ночи.

После ее ухода я надела одну из своих любимых ночных рубашек, чтобы вновь почувствовать себя собой, и скользнула под одеяло. Лежа без сна, я приняла решение превратить татуировку на спине в доказательство того, что я сильнее, чем Эрл мог себе представить. Я не стану прятаться или отступать. Я буду нападать.

Взяв телефон, я начала искать мастера по тату. Не позволю ничьему суждению определять, кто я есть. Ни сейчас, ни когда-либо еще."

"Но несмотря на сказанные слова, ужасные образы начали преследовать меня, как только я выключила свет. Грубые татуировки, отрезанная мочка уха, разорванные на части тела и дерущиеся собаки. Мой живот скрутило. От стука в дверь я подскочила в постели.

– Да? – позвала я дрожащим голосом.

Папа вошел, нахмурив брови.

– С тобой все в порядке, принцесса?

– Можешь не называть меня так? – попросила я, вспомнив, как много раз Эрл или Коди использовали это прозвище, заставляя меня ощущать себя грязной.

Папа напрягся, но кивнул. Он остался стоять в дверях, словно не знал, как вести себя со мной. Было видно, что у него накопилось много вопросов, которые он хотел задать, но не задал.