Вознесенная грехом

Почему я не могу?

Маттео усмехнулся.

– Ты не должна использовать меня как пример для своего жизненного выбора.

Я пожала плечами, затем мой взгляд вернулся к стальной двери. Пульс участился от странной смеси страха и возбуждения.

– Я еще не приняла решение насчет Мэддокса.

– Ты должна сделать это как можно скорее. Твой отец скоро убьет его.

Маттео наконец открыл мне дверь, и мы направились к другой стальной двери в конце огромного зала. Мои каблуки стучали по каменному полу, и с каждым шагом пульс учащался. Дядя дотронулся до моего плеча.

– Подожди здесь и позволь мне проверить, можем ли мы войти.

Я кивнула и не стала говорить, что знаю, как папа и Амо поступят с байкерами. Маттео просунул голову внутрь, затем открыл дверь шире и жестом пригласил меня войти. Сделав глубокий вдох, я собралась с духом и вошла в сопровождении дяди. Тяжелая стальная дверь закрылась за мной с леденящим кровь лязгом. Оглядев пустую комнату, я ощутила, как по спине пробежала дрожь.

Четверо мужчин сидели, привязанные к стульям, и один из них был Мэддокс. Его пристальный взгляд поразил меня, голубые глаза снова пробудили во мне эмоции. Левая сторона его лица распухла и посинела, но это все, что Амо и папа сделали с ним. Другим мужчинам повезло меньше, особенно человеку, который был за все ответственен.

У Эрла Уайта была сломана рука, и его ухо тоже выглядело неважно. Коди безвольно повис на стуле. Я не знала имени четвертого. Мне казалось, что один из пленников может быть Греем. Но его здесь не оказалось, и это заставило меня волноваться за Мэддокса. Было очевидно, что он защищал своего сводного брата. Если тот окажется мертв, это разобьет сердце Мэддокса и определенно не улучшит его отношения с моим отцом.

Папа сразу же подошел ко мне, заслоняя от мужчин.

– Марси, ты знаешь, я считаю, что тебе не следует здесь находиться. Эти люди не скажут ничего из того, что тебе нужно слышать, и они недостойны услышать ни единого слова из твоих уст.

– Ты сказал, что не остановишь меня, – напомнила я ему. Я не удивилась, что папа передумал. Он все еще считал, что сможет защитить меня от зла.

Мой пристальный взгляд вновь отыскал Мэддокса. Его проницательные глаза не отрывались от меня ни на секунду. Папа проследил за моим взглядом и тихо вздохнул.

– Не подходи слишком близко. – Затем повернулся лицом к пленникам. – Если кто-нибудь из вас попытается что-нибудь сделать, я заставлю вас об этом пожалеть.

Я вздрогнула от жестокости в голосе папы, но слегка улыбнулась ему, прежде чем пройти дальше.

– Пришла присоединиться к веселью? – спросил Эрл с мрачной улыбкой, открывая окровавленный рот, в котором не хватало пары зубов. Окровавленные плоскогубцы, лежащие на одном из столов, сразу возымели смысл.