Вперед в прошлое 4

— Жирок нагуляли? А ну в загон, сейчас мы вам жир пустим вместе с кровушкой.

Дед часто и неровно задышал, поправил ворот футболки, словно он давил.

Мы двинулись мимо рынка по площади, где чинно шла торговля. Не все смотрели новости и слушали радио. Многие отправились на море или дачу и опомнятся только вечером. Кто-то вообще на работе узнает. Самые ушлые паникеры выбежали сейчас, и, пользуясь неведением продавцов, тратили свои гроши.

Я заметил свою армянку. Вот кто точно пострадает, так это она. Куда она потом рубли денет? В Армению свою повезет? Наверняка изворотливые дельцы придумают нелегальную схему обмена, но курс вряд ли будет выгодным, и половину денег придется отдать посредникам.

Интересно, как все пройдет, как отреагируют люди, правильно ли я все рассчитал, опираясь на весьма скудные знания, и получится ли провернуть свою задумку?

Глава 12

Убей свой страх

Я подбежал к своей армянке, дед потопал за мной.

— О, привет, бизнесмен! — улыбнулась она во все тридцать два зуба.

— Добрый день! Давно приехали? — спросил я.

Мой тон ее насторожил, она напряглась.

— Да вот, ночью товар привезли… А что такое?

— Объявили, что будут менять старые деньги на новые.

— Точно? — не поверила она.

— Да, точно, — кивнул я, и дед тоже кивнул.

— И разрешат поменять только тридцать пять тысяч, — продолжил я. — Остальное сгорит. Так что закругляйтесь, меняйте деньги на баксы, покупайте вещи, еду, пока люди не поняли, что происходит, и все не смели.

Армянка побледнела и схватилась за сердце.

— Господи, а я думаю, чего они гребут, как потерпевшие… Где ж я поменяю? Валютчики работают только на прием уж дней пять! Что ж я… Куда ж…

— Вещи. Золото. Что угодно. Мое дело предупредить.

Ее глаза забегали, губы затряслись, она жестом меня подозвала.

— Глянь, какой инжир. Кто ж его купит? Пропадет же весь! — Она сжала виски. — Тебе не нужно, а?"

"— Ну какой теперь инжир? — развел руками я, но вдруг передумал, вспомнил, что у меня есть тысяча и протянул пятьсот рублей: — А давайте тот, что помягче и точно долго не пролежит.

Она непослушными руками принялась выгребать плоды, роняя их и стискивая, ругаясь по-армянски. Взвесила мне кило двести.

— Спасибо, — поблагодарила она и постучала в салон «москвича», прокричала своему мужу: — Вставай! Тут такое…

Получается, помогая своим, я делаю хуже кому-то незнакомому.

Сейчас армянка спустит все деньги, и теперь уже этот кто-то не будет знать, куда их девать. Продавая мелочевку, взятую в Москве, я буду наживаться на чужом горе. Если б не таймер, на который я, возможно, буду влиять, вряд ли об этом задумался бы. А теперь…

Не сделаю ли я хуже?

— И опять мы нищие, — проворчал дед. — Кто-то только вылез, только голову поднял. — Он крутнул кулаками, будто сворачивает кому-то шею. — И опять с нуля.