Вперед в прошлое 4

По ней вверх брели люди вдоль аллеи с розовыми, алыми, фиолетовыми тюльпанами оттененными кустиками самшита.

Что это за город? Ялта?

Длинноволосая брюнетка в оранжевой кофте с широким воротником села на корточки, стараясь смартфоном запечатлеть жирного черного шмеля на фоне моря и цветов. Красивая до спазма голосовых связок, до влажных ладоней и горячего кома в горле. Ветер треплет волосы, сочные розовые губы приоткрыты, глаза горят, в зрачках, как в камере смартфона — яркие пятна тюльпанов, кипарисы, бескрайняя синяя гладь моря.

Цифры на таймере замедлились, стали различимыми.

Из стены выдвинулась клавиатура, но я замер, не решаясь к ней подойти. Всмотрелся в цифры: 04.04.2027.

Время сдвинулось на год? Я протер глаза. Я подарил миру больше года, тогда как раньше получилось сдвинуть таймер лишь на пару месяцев⁈ Но почему? Это ж надо предотвратить мощный теракт, как в Беслане, спасти от смерти кучу людей!

Таймер начал отсчет секунд, и я рванул к клавиатуре, пощелкал кнопками — без толку, подвигал округлой штуковиной — мышью с красной лампочкой в брюхе.

— Беги! — проговорил я брюнетке, глянул на таймер:

6

5

4

Подбежал к экрану, коснулся его на уровне головы девушки.

Улыбнувшись удачному кадру, она уселась на бордюр скрестив голени в вязаных оранжевых гетрах.

— Беги! — Я провел по ее волосам.

2

1

Небо скальпелем вскрыл инверсионный след, и экран погас, а меня будто бы ударило под дых и вышибло из комнаты. Я вскочил в кровати. Сердце колотилось молотом о наковальню, перед глазами стояла незнакомая красавица, которая сгорела в ядерном взрыве, но я этого уже не видел.

И не увижу, потому что эта девушка еще не родилась.

А когда родится, я сделаю все, чтобы сдвинуть время на таймере еще. На месяц, год, десять лет.

И все же — какие события сдвинули время? Должен же быть какой-то толчок. Или просто копится критическая масса?

Четвертое апреля две тысячи двадцать седьмого. Надо записать, мало ли что. Я подошел к заляпанному красками столу, который эксплуатировал в последнее время только Борис, увидел свой листок, где рисовал дрожащего от страха рахита и черную монструозную тень от мыши. Рука сама потянулась к рисунку.

Я взял его, и вдруг стало тепло, под черепной коробкой засвербело, аж захотелось почесать мозги.

Что? Тепло? Я сделал вот это? Победил свой страх?

Но почему тогда мой взрослый разум изгнан? Тот я был бесстрашным и вообще ничего не боялся, был скалой.

Скалой. Твердой, статичной, способной терять валуны, которые облизывает, обкатывает, дробит море, превращая в песок. Да, скала защищает от ветра, служит ориентиром, на ней можно установить маяк, но сама она статична и неизменна.