Вперед в прошлое 4

Выходит, изъятие было не диверсией, а просто тот я исчерпал свои возможности, потому что мог влиять только извне, когда гораздо эффективнее — изнутри?

С листком в руке я брякнулся на кровать. Мои страхи и сомнения — пластилин? А состоявшаяся личность — лишь гипсовая статуя?

То, как мне хочется мопед, то, как я боялся продавать те несчастные трусы… Боялся, но пересилил себя. В этом и есть смысл? В брызгах безудержных чувств, в поединке с самим собой — больше, чем в том, что выкладывается вовне?

Упав на кровать, я раскинул руки. И выходит, вот такой я — слабый, сомневающийся, маленький — гораздо ценнее для реальности? Почему? Не потому ли, что я не повторяю уже пройденные шаги, а проживаю их? И то, что дремлет во мне, я могу развить и отшлифовать эффективнее?"

"Казалось, голова лопнет, да сам я взорвусь от распирающих меня догадок и чувств.

Вспомнилось, как я хотел заныкать трусы, а они спасли мир. Подарили людям несколько месяцев или недель жизни, а может — и целый год! Я представлял те огромные белые трусы-парашюты на страже человечества, и меня складывало от смеха.

Прохладно. Тепло. Горячо!

Да, похоже, это и есть правда.

В голове крутилось: «Следи за собой, будь осторожен. Следи за собой». Аж послушать захотелось, хотя я больше любил западный рок, русский стал слушать много позже, кроме «Арии». Ну не понимал я многого, зато теперь понимаю.

«Нау», «Пикник», «Аквариум», «Агата Кристи», «Г. О.», «Крематорий». «КиШ» уже выступает, но они пока широко известны только в узких кругах, а вот Чиграков уже поехал в Питер и скоро выпустит первый альбом, недолго мне без него скучать. Кого действительно не будет хватать — «Ундервуда», аж до двухтысячных терпеть.

Зато можно поехать в Крым и потусоваться с пока безвестными музыкантами, распить портвейн…

Эх!

«Две тысячи первый год, я бегу по дороге, разинув рот, а за мной по пятам катятся танки». Миллениум такой далекий! Не далекий и забытый, как пора голодного студенчества, а манящий и непознанный. Помню, как, только научившись считать, загибал пальцы, чтобы узнать, сколько мне будет в 2000 году. Двадцать один год! Это ж уже взрослый дядька!

И такой подарок перед праздником — Ельцин вдруг мухожук.

Сидеть на месте было невыносимо. Часы показывали начало восьмого, в подвал идти уже поздно, наши знают, что сегодня ко мне приезжает дед, и я проведу время в кругу семьи.

Как и поздно искать деда на пляже — они уже скоро назад пойдут.

Какой бы подвиг совершить?

Вспомнилось, что дед хотел встретиться с отцом, но не знал, как это сделать. Надо их свести. Можно — сегодня вечером. Но как, чтобы отец не бросился на деда?

Вызвать его куда-то? Так воскресенье, вечер, они с Аней, наверное, раздавили бутылочку вина и планируют расслабиться, а тут я нагряну.