Взаперти

В следующем вагоне все спали, так же тихо, как и в восьмом. Каждый из них мирно лежал на своей подушке, мирно укрывшись своим одеялом, только половина из них были уже мертвы.

– Их застрелили во сне, – сказал доктор. – Никто из них не пытался бежать.

Может, оно и лучше, подумал я. Вот так вот, во сне…

– Что делать с остальными? Будить? – спросил Трэвис.

– Не сейчас, – осмотрел их Полянский.

– А когда? Когда все взлетим на воздух?

– Тогда уже всё равно, – вздохнул он, – спишь ты или нет.

– По-моему, лучше спать, – сказал я.

Трэвис только пожал плечами.

Не успели мы дойти до конца коридора, как дверь перед нами треснула и разлетелась. Нам в спины кто-то стрелял. Мы заскочили в последнее купе и закрыли за собой дверь.

На кровати храпел усатый мужчина.

– Не разбуди! – сказал Трэвис.

Убийца шёл по проходу.

– Дверь закрыли? – крикнул Полянский.

– Держу, – кивнул Трэвис.

– А где Нил? – огляделся я.

Мы переглянулись и тут же услышали выстрел, а следом ещё один. Трэвис распахнул дверь – террорист лежал на полу, а вместе с ним и Нил Эмберг.

Полянский подбежал к несчастному парню.

– Какого чёрта мы зашли в купе без него! – кричал на нас Трэвис.

Никто ему не ответил. А он всё кричал и кричал…

Изо рта бедного Нила бордовой струйкой стекала кровь."

"– Я и не знал, что у него был пистолет, – тихо сказал Полянский.

– Я ему дал. – Трэвис тёр раскрасневшиеся глаза.

Бедолага хрипел и задыхался.

– Ему можно помочь? – спросил я.

– Нет, – сказал тихо Полянский.

Нил ещё какое-то время держался, а потом отключился совсем, ещё через пару минут мы уже не смогли найти пульс.

– Если бы он его не убил, этот гад застрелил бы кого-то из нас, – сказал Трэвис.

Тогда-то я понял, что жизнь может спасти даже тот, кто этого не умеет.

Мы закрыли Нилу глаза и вышли из проклятого вагона, перед этим выстрелив в террориста ещё пару раз.

До кабины машиниста, с пропавшим в помехах Колином, оставался всего один вагон.

Полянский потянулся к ручке, но Трэвис опередил его.

– Можно я? – сказал он и, прислонившись лбом к стеклу, попытался высмотреть что-то.

Стекло было грязным и заляпанным кровью, где-то там должен быть его брат, где-то там ещё таились остатки последней надежды, Полянский похлопал его по плечу.

– Время, – сказал доктор, – у нас его не так много.

Трэвис вздохнул и открыл дверь.

С последних сидений плацкарта на нас смотрели испуганные детские глаза. У дверей два убитых пассажира. Одного из них я узнал.

Я взглянул на Трэвиса, он стиснул зубы.

– Мне очень жаль, – сказал я.

Трэвис подошёл к телам, над одним он склонился и поцеловал парня в лоб. Другому закрыл глаза. Этим другим был Эван.

Пройдя ещё немного, мы увидели ещё три трупа. Скорее всего, пассажиры вагона. Двое мужчин и одна женщина, всем не более сорока.