Закрой дверь за совой

Она не тратила лишних денег ни на одежду, ни на ресторанчики, ни на те маленькие радости, которые способны сделать жизнь бедной девушки из просто выносимой – счастливой. Динара Садыкова вообще не рассуждала в категориях «счастье-несчастье».

Есть цель: стать богатой и самостоятельной. К ней и надо идти.

В родном городе у нее остались родственники. Как-то она позвонила поздравить их с Новым годом и наткнулась на яростную отповедь. «Не подлизывайся, сволота, – сказала ей взбешенная двоюродная тетка. – Как ты с родной матерью обошлась, а?»

Динара не сразу поняла. Лишь услышав от тетки про квартиру, вспомнила.

Когда матери поставили диагноз и прозвучали слова «четвертая стадия», Динара сначала обошла вместе с ней еще троих врачей. Доктора оказались единодушны.

Тогда Динара повела мать к юристу. «Мы хотим оформить договор купли-продажи, – сказала она, придерживая исхудавшую женщину под руку. – Моя мама продает мне квартиру».

Юрист все понял с первого слова. Фиктивная сделка была официальным способом передать жилье от матери к дочери, избегая наследственной волокиты. Мать подписала договор без единого возражения. Лишь после, когда они вышли, взглянула на Динару и спросила: зачем?

«Ты скоро умрешь, – ответила восемнадцатилетняя Динара. – Я хочу сразу же уехать отсюда. Вступления в наследство нужно ждать полгода. Не желаю тратить это время на бессмысленное сидение в Оренбурге. Ненавижу этот город».

Мать помолчала. Выпустила руку Динары.

«А как же Тимур? Он ведь тоже мой ребенок».

Динара взглянула удивленно: «Я отложу его часть в банк. Возьмет, когда захочет».

Больше они не касались этой темы.

Динара так и не поняла, отчего тетка была с ней груба. Она все сделала правильно. Если бы мать сама сообразила, что недвижимость нужно официально передать Динаре, она бы так и поступила. Но мать была глуповата, к тому же ничего не понимала в законах.

Когда Динара училась на третьем курсе, тетка позвонила сама.

– Бабка твоя объявилась, – сухо сказала она. – Шляется туда-сюда.

– И что? – спросила Динара. – Мое какое дело?

– Это твоя кровь. Мы тут ни при чем. Разбирайся сама.

И положила трубку.

Родственников по отцовской линии Динара почти не знала. Она и отца-то видела в последний раз, когда ей было двенадцать. Он приходил пьяный, приносил игрушки, выглядевшие так, словно были украдены в ближайшей песочнице, и, кажется, смутно помнил возраст дочери. Самым ласковым, что слышала от него Динара за всю жизнь, было мимоходом брошенное «Красивая будешь. Полукровки всегда красивые». Что, впрочем, не сбылось.

В доме бабушки по отцу ей довелось побывать всего пару раз. Запомнилось, что в темной комнате повсюду белели блины вязаных салфеток, а бабушкино пальто венчалось лисьим воротником.