Закрой дверь за совой

В полутемной прихожей с вешалки на маленькую Динару смотрели два стеклянных лисьих глаза с узкой сушеной мордочки. Сама же бабушка была толстая и губастая, угощала девочку пирожками с ливером из бакалеи, о которых мать говорила, что ими только фашистов кормить можно, а потом допытывалась у сына, собирается он жениться на своей татарке или так и будут жить в грехе.

Уже став взрослой и припомнив кое-какие подробности встречи, Динара сообразила, что бабка в тот день крепко выпила. Но все равно было здорово. Особенно пирожки.

За прошедшие годы об отце и его матери у Динары не было никаких сведений, пока не позвонила тетушка.

Дело было в начале лета. Динара подумала – и купила билет в Оренбург.

Жарко.

Убого.

Дороги в страшных выбоинах.

Круглосуточных продуктовых не найти.

Она никогда не любила свой город. Но прежде его уродство не так бросалось ей в глаза.

Могила матери была запущена. Памятник стоял ровно, но вокруг пробивалась поросль рябины, а ограда вовсе исчезла. Динара не стала тратить времени, чтобы привести участок в порядок. Мертвым все равно. Их здесь нет. Она постояла, прислушиваясь к себе и пытаясь уловить какие-то чувства. Но не было ни тоски, ни вины, ни горя. Только в голове звучала песня певицы Адель.

– Чего приехала? – враждебно спросила тетка, увидев ее на пороге.

Однако усадила племянницу за стол, и за чаем рассказала, что отец Динары пять лет назад переоформил квартиру матери на себя и пропил.

– Сам он сначала при каких-то жалостливых бабах ютился. Потом его выгнали все. Говорят, ночует на теплотрассе.

– А бабушка?

– Спятила, – спокойно ответила женщина. – Она всегда дурная была. Пила много. А ты в отца пошла, его русская кровь в тебе пересилила нашу.

– Что несешь-то? – миролюбиво спросила Динара. – Чего она пересилила?

– А вспомни, как ты заставила мать квартиру на тебя переоформить. На пороге смерти! Она мне все рассказала! Так плакала, бедная, так плакала…

Тетка вытерла слезы.

– Если ты ее так жалела, что ж в больнице появилась два раза? – полюбопытствовала Динара."

"– Не могла видеть, как она умирает, – заплакала женщина. – Может, из-за тебя она и ушла до срока.

Динара молча пила чай, дожидаясь, пока утихнут всхлипы.

– Зачем ты мне в Москву позвонила?

– Я твою старуху в больницу устроила. Они ее подержали, потом выпустили. Куда ей идти? Она по подъездам скитается. Люди нас осуждать начали. Старую женщину, говорят, приютить не могут.

Динара слушала.

– А я ее взяла! – разгорячившись, продолжала тетка. – Так она мне в первую же ночь всю кровать обоссала! Простыни, матрас – ну все! Вонища такая, что я потом два дня есть не могла.