Заложница миллиардера

А в темноте только мат и шорохи.

Знакомое рычащее дыхание.

— Я тут, — произношу, когда понимаю, что он отступает к стене, ища опору.

Я протягиваю ладонь и натыкаюсь на его грудь, царапая пальцы об пуговицы рубашки. Странно, его дыхание, теперь тепло… Чувствуется, как правильное, заученное, словно я знаю его много-много дней.

Я ищу второй рукой стенку или хоть что-то твёрдое. Натыкаюсь коленкой на поручень и по характерному звуку понимаю, что это коляска. Она опрокинута на бок и лежит чуть правее. Но это плохая идея, не сядет он в неё, скорее, я в ней окажусь.

— Я сделала больно, да? Я случайно…

— Что ты здесь делаешь, мать твою?

— Я…

— Да, ты.

Его голос вонзается ледяными иголками в пространство, что разделяет наши лица. Но я смелею, замечая, что ярость отпускает его, он зол, но без желания карать и уничтожать. А это уже хорошо.

Я совсем наглею и приобнимаю его, когда, наконец, нахожу второй рукой опору. Пытаюсь сдвинуть его в правильном направлении, но упрямые мужчины так легко не сдаются. Никогда.

— Когсворт прогнал меня отсюда, — шепчу, отпуская выдохи между третьей и второй пуговицей его рубашки. — Я поняла, что здесь что-то важное, а у вас бесполезно спрашивать, вы вечно молчите. Только указываете, что мне делать, а я не люблю, когда мне указывают. Еще таким безапелляционным тоном. Я тоже упрямая.

— Как ты вошла?

— Было открыто.

— Исключено.

— Точно? Вы никогда не допускаете промахов? Не могли забыть запереть?

— Я слышал, как ты звенела ключами.

— Вам показалось.

Его ярость возвращается. Я чувствую, как мои щеки начинает опалять другой жар."

"— Не нравится, — киваю. — Открою вам секрет: никому не нравится, когда его считают за идиота. Вот никому, даже девушкам. Вы утром нашумели непонятно за что. Я говорила правду, но вы все равно сорвались на меня. Может, если вам врать, будет лучше?

Я завожусь. Марина отправила меня прочь самолично, если бы увидела, как я “помогаю” ее брату. Да я и сама хотела быть с ним мягче, нежнее, но иногда это сильнее меня. Вот чего он стоит? Упрямый, злой, непоколебимый. Как у Марины хватает терпения? Неужели он не понимает, что это невыносимо. Видеть, что ему плохо, но не быть в состоянии хоть как-то помочь. Даже самым элементарным образом — помочь дойти до стула.

Я не выдерживаю и подталкиваю его силой. Слышу его замешательство, а потом барский раскатистый смешок. Мужчине смешно, что хрупкая девушка пытается пораниться об него. Отлично, просто отлично. Нет, я точно не Марина, я бы его прибила. Особенно, если бы он был моим младшим братом, с братьями можно не церемониться.

— Я сам, — Хозяин выставляет ладонь, сжимая мое плечо. — Я не калека.

Он обжигает меня силой, отставляет, как фарфоровую статуэтку, в сторону, и шагает к стене.