Заложница миллиардера

Я чуть привыкла к темноте и различаю, что там стоит длинный металлический стол с инструментами и несколько стульев с высокими спинками. Они странно смотрятся в мастерской, но это ведь его мастерская, так что они неслучайно такие.

С моих губ почти срывает вопрос “принести воды?”, я сдерживаю его в последний момент и тоже подхожу к стулу. Сажусь рядом с мужчиной, чтобы не возвышаться над ним, и кручусь по оси, оглядываясь по сторонам.

— Мне нужна вода, — произносит он хрипло. — Ты можешь…

— Да, конечно. Где?

— В конце стола стоит холодильник. Прямо на столе.

Тот оказывается небольшим и с одним отсеком. Внутри зажигается лампочка, освещая полки с минералкой и пивом, мощности которой хватает и на помещение. Я замечаю множество оборудования, полок с запчастями, и квадратный внедорожник, стоящий в углу.

— Не закрывай, — бросает Хозяин. — Ты два раза чуть не упала, пока шла к нему.

— Спасибо.

Я иду к нему с бутылкой минералки, смотря под ноги. Мне становится неловко, что я могу увидеть его, а свет из холодильника достаточный. Как ночник.

Скрипит стул. Мужчина поворачивается ко мне левой стороной, я же возвращаюсь на свой и протягиваю ему бутылку. Он размашистым жестом принимает ее, обхватывая мои пальцы. Задерживается, не отнимая руки в воспитанный момент, и вдруг проводит большим пальцем по моей коже. Настойчиво и интимно, лаская… Он умеет не только в грубость, это открытие ошеломляет и я откликаюсь. Раскрываю ладонь навстречу, позволяя переплести наши пальцы.

Что-то происходит.

Как следующая ступенька.

На которую мы зашли удивительно легко.

Он рывком притягивает меня к себе вместе со стулом, заставляя ножки жалобно скрипеть. Я за миг оказываюсь под ним, почти утыкаясь в его грудь, и ощущаю его желание. Его тянет ко мне, по-настоящему, рьяно, но он замирает, чтобы не испугать меня.

Сдерживается.

Я же поднимаю взгляд, рассматривая левую сторону его лица в полумраке.

Он красивый.

По-мужски, по-северному.

Тяжелый взгляд и волевые черты, в которых не нашлось места изяществу. Левая сторона не тронута, на ней нет ни шрамов, ни ожогов, только если на шее… Да, на шее можно увидеть легкие штрихи, которые уходят под рубашку и перестают там быть штрихами. Там уже мазки и глубокие линии увечий. Я трогала его, так что знаю.

— Страшный? — он усмехается, замечая направление моего взгляда.

— Ты знаешь, что нет.

Ты…

Само-собой.

— Ты не повернешь голову? — спрашиваю.

Я протягиваю другую ладонь к его подбородку, хотя не верю, что он поддастся мне. Он сильнее сжимает мои пальцы на бутылке, которые начинают ныть под его катком.

— Тише, — добавляю, — не надо так.

Я перебираю пальцами, и он ослабляет хватку. А потом переносит ладонь на спинку моего стула и разворачивает меня.