Запомни, ты моя

Никита прав, раньше не было страха, потому что я заботилась только о себе. Теперь он просто панический, потому что за своего малыша я не буду думать о святости человеческой жизни. Теперь только одна жизнь для меня священна.

Глава 40. Алена

Сказать, что семейная пара была удивлена моему приезду, ничего не сказать. Мужчина лет тридцати с хвостиком, в джинсах и пуловере хмурился, осматривая мои баулы, а его супруга, высокая блондинка в теплом платье посматривала на мой живот и двух охранников.

— Ты завел себе любовницу? — интересуется она, и мои щеки начинают гореть от стыда. Кажется, Никита забыл им позвонить. — Она, конечно, красивая, да и детей я люблю, но это уже наглость.

Только открываю рот, чтобы опровергнуть глупость, как у мужчины звонит телефон и, судя по еще заострившимся скулам, ничего хорошего он не слышит. Пока он общается с собеседником в пол оборота, я могу рассмотреть большой каменный особняк и его территорию. Такое ощущение складывается, что эти люди не любят гостей. Это стало ясно и по двухметровому забору из камня, ворота в которых открывались как в бункер, впуская нас на огромную территорию, усыпанную густым лесом. Да и вид у хозяев под стать архитектуре — непрошибаемый.

— Это не моя любовница, — вырывает меня из мыслей мужской голос. — Это Алена, любовница Никиты Самсонова.

Возникает напряжение, настолько густое, хоть ложку ставь. Потому что правда, несмотря ни на что, режет без наркоза, а пара просто переглядывается, делая свои выводы.

— Вы здесь из-за утренних новостей? — интересуется девушка и спускается с высокого крыльца. Протягивает мне руку. — Я Светлана.

— Алена, — жму в ответ и киваю. — Из-за них.

— Никита слил инфу о жене? — подходит Максим, и мне становится зябко от его оценивающего взгляда. Он словно пытается меня просканировать. Понять, что я за дичь. Наверное, не удивительно, что Вася с Макаром не общаются с этой семьей. Они по всем фронтам закрытая зона, обтянутая колючей проволокой. Таким бы мог стать Юра, если бы не играл постоянно свою роль.

— Нет. Он этого не делал.

— Ребенок его? — смотрит он на выпирающий живот, в котором малыш, словно услышав, что идет речь о нем, толкаться начал.

— Его, — киваю. Теперь не имеет смысла врать. Только не этим людям.

— Мордасов опасен. Если он думает, что это Никита, будут мстить.

— Он сказал, что в помощи вы не откажите, — сглатываю вязкую слюну в пересохшем горле. Ощущение, что еще немного и меня погонят метлой, поэтому и самой уже бежать отсюда хочется.

— Обычно так и есть, если речь не идет о безопасности моей семьи. Сегодня вы переночуете здесь, но завтра я отправлю вас к Юре. Его семья, пусть он проблемы и решает."

"Вот только я не его семья. Я вообще везде чужая.