Журавль в небе

— Юрий Семенович, ты бы смог, — серьезно подтвердила она, глядя в его черные глаза. — Ты все можешь.

Повисла минута молчания, какого-то уж очень серьезного, даже торжественного, молчания. Что-то происходило, Тамара не очень понимала — что именно, но со смутным сожалением ощутила, что после ее заявления все теперь будет по-другому в их отношениях. А ведь какие хорошие отношения были… Ах, как же она так неосторожно!..

— Вот так мне еще никто в любви не объ-яснялся, — вдруг сказал он, насмешливо улыбаясь. — Не устаешь ты меня удивлять своей оригинальностью. Ну все не как у людей.

Тамара с облегчением засмеялась — и чего она испугалась? Никакой торжественности, ничего не изменилось, все будет по-прежнему, все будет хорошо, все будет открыто, откровенно, спокойно и весело."

"Так оно и было. И еще с ним было очень удобно. Никаких бытовых проблем, ни мелких, ни крупных. Как-то само собой оказывалось, что вместо сгоревшего чайника на подоконнике в ее кабинете уже стоит новый; заедавший дверной замок, который она мечтала сменить, да все руки не доходили, уже меняет деловитый молодой человек «от Юрия Семеновича»; стоило ей с сожалением подумать, что опять некогда сбегать на обед, как появлялся он — разумеется, совершенно случайно, — с термосом с ее любимым куриным бульоном с потрошками и парочкой пластиковых контейнеров, набитых всякими вкусностями; не успевала она испугаться, что опаздывает на назначенную встречу, потому что Нина Викторовна попросила машину на часик, а ее нет уже два часа, как появлялась машина Юрия Семеновича: довезти? Без проблем. Он тут как раз мимо проезжал. Разумеется, случайно. И как-то само собой получилось, что переезд в новую квартиру, ожидание которой вот уже месяц приводило ее в панику, произошел за пару часов, между делом, и практически без ее участия. Просто утром она ушла на работу из старой квартиры, а вечером вернулась с работы в новую квартиру, где уже вся мебель стояла на своих местах, книги — на стеллажах, посуда — в шкафах, висели шторы, люстры и фотографии на стенах, а Наташка с отцом вытаскивали всякие безделушки из последней неразобранной коробки. Уже пустые коробки — двадцать пять штук! — бригада из семерых крепких мужиков под началом страшно важничающей молоденькой девушки выносила из квартиры и складывала в фургон.

— Все должны делать профессионалы, — сказал Юрий Семенович, с улыбкой поглядывая на растерянную и изумленную Тамару. — Ты бы сколько времени со всем этим возилась? То-то… А время — деньги. Подпиши бумажки.

Страшно важничающая пигалица протянула Тамаре какие-то листы с печатями и штампами, и та машинально расписалась там, где ей показали.

— Вы что, не будете проверять? — удивилась пигалица.

— Что проверять? — не поняла Тамара.

— Все.