А потом я проснусь

Сейчас его немногословность приходится как нельзя кстати. Отвечать на вопросы «как я», попросту нет сил.

В течение получаса я бесцельно наворачиваю несколько кругов по центру. Пару раз звоню матери, но и ее номер недоступен. С Кипра лететь всего четыре часа, но это время тянется, как одна долгая, несчастливая жизнь.

Желудок урчит, напоминая о том, что я ничего не ел, но любая мысль о еде вызывает у меня отвращение. В итоге я просто подъезжаю к зданию фаст-фуда и в окошке автомобильного обслуживания беру поллитра черного кофе. В памяти вновь воскресает ненавистная картина дребезжащего катафалка, на которой лежит она.

Остервенело воткнув кофе в отверстие подлокотника, я вновь набираю отцу. Плевать, сколько он будет в полете. Я буду долбить ему до тех пор, пока не дозвонюсь.

Когда в трубке вдруг слышатся живые гудки, я едва не врезаюсь в зад плетущемуся впереди Мерседесу. Сердце качает кровь так, что моментально потеет спина.

— Слушаю, — звучит такой одновременно знакомый и чужой голос. Я бы совсем не готов его услышать, а потому говорю, как чувствую: глухо и с ненавистью:

— В городе?

— Только что приземлились.

Что-то случилось?

— Случилось. Нужно встретиться.

— К чему такая спешка? Соскучился? — Отец пытается иронизировать, чем вызывает мне слепую ярость. Слепую — потому что я перестаю видеть дорогу, а представляю перед собой его презрительно скривившееся лицо.

— Говори, где, — хриплю я."

"— Мы из аэропорта домой едем, — сухо отвечает отец через паузу. — Если так не терпится — заезжай.

До дома родителей я доезжаю на автомате. Обычно в преддверии важных разговоров я прокручиваю в голове примерный текст того, что собираюсь сказать, но только не сейчас.

Сейчас мне совсем не важно, насколько точно и качественно я изложу свою точку зрения, и правильно ли меня поймет оппонент. Моя главная задача на данный момент — добраться до места назначения, а дальше — как пойдет. Все самое хреновое уже произошло, и мне лишь нужно получить объяснения.

Машину я бросаю прямо у ворот, не утруждая себя заездом во двор. Не собираюсь задерживаться в этом доме дольше вынужденной необходимости.

Дверь открывает улыбающаяся мама и с порога повисает у меня на шее.

Загорелая, посвежевшая.

— Привет, мой хороший. Я так обрадовалась, когда папа сказал, что ты заедешь.

Меня не хватает на то, что обнять ее в ответ. Мой эмоциональный диапазон на сегодня иссяк.

— Ты что-то усталым выглядишь… — Отстранившись, мать озабоченно оглядывает мое лицо. — Кушаешь нормально?

Кивнув, я слегка сжимаю ее плечи и машинально смотрю туда, где предположительно находится отец. Внутри внезапно обмякает, испаряя боевую злость. Может быть, дело в объятиях мамы, либо же в запахе родного дома.