А потом я проснусь

На экране мигает набор цифр без подписи. Без подписи, потому что этот контакт я удалил, после того, как он проигнорировал около пятнадцати моих звонков и три сообщения. Мы были слишком мало знакомы для того, чтобы запомнить ее номер наизусть, но я почему-то все равно запомнил.

— Алло, — говорю я, смахнув зеленую трубку. Получается грубее, чем я планировал.

— Привет… Это Ярослава… Которая Яся.

Я машинально оглядываюсь, ища взглядом пачку. У нее странный голос: потерянный и севший, будто она громко кричала, либо плакала.

— Я узнал. Что случилось… Звучишь странно.

Следует длинная пауза и звук прерывистого дыхания. Я напрягаюсь всем телом, но чувствую, что нужно подождать.

— Извини, что звоню тебе… Не знаю, зачем… Наверное, потому что мне больше некому…

— Говори, — с нажимом выговариваю я. Неожиданно быстро сдали нервы.

— Баба Лида вчера умерла... И я не знаю, что делать. У меня больше никого нет… Остался только Тотошка. А из людей совсем никого.

25

Сидя в такси, везущее меня из аэропорта в самый невзрачный район Иркутска, я отчего-то испытываю странное умиротворение. Будто жизнь вдруг встала на свои места, и этот тесный, жутко надоевший за время последнего пребывания город, сейчас то самое место, где мне хотелось очутиться.

Тут же, наконец, приходит понимание, почему последние несколько недель у меня в буквальном смысле все валилось из рук, и почему то, что привыкло радовать, радовать перестало. Ярослава. Все из-за нее. Яркая вспышка, самым странным образом ворвавшаяся в мою жизнь, кусочек пазла, изначально казавшийся лишним, и своим исчезновением внезапно лишивший смысла всю картину.

Тогда, после нашего ночного разговора, у меня даже на секунду не возникло сомнений в осуществлении идеи, стремительно пришедшей в голову.

Нужно ехать в ней. Спасать, поддержать, оплатить похороны, в конце концов… Да что угодно. Потому что, как сказала Ярослава, у нее больше никого нет.

До серой кирпичной пятиэтажки с ее холодным сырым подъездом я добираюсь на удивление быстро, несмотря на час пик. В этой поездке вообще все происходит до странности: сразу нашелся подходящий рейс, до аэропорта я доехал без привычных пробок, и шесть мучительных часов полета прошли незаметно из-за того, что я задремал.

Перед тем, как нажать звонок, я мысленно себя готовлю к встрече с ней. У меня не было возможности подумать, как себя вести. Как вообще ведут себя в таких ситуациях? Как правильно поддержать того, кто в двадцать два лишился всех, кто был дорог? Наверное, идеального поведения нет. А если его нет, значит, нужно действовать по ситуации.

Ярослава открывает дверь спустя секунд пять после первого «дзинь». В черной футболке и джинсах, лицо осунувшееся и бесцветное, будто его присыпали пылью.