Жестокая свадьба

Потом под видом освидетельствования привезли бы к Оле в больничку, и все. А он сознание за рулем потерял, я же вижу на повороте, он скорость должен сбросить, а она не сбрасывается, машину несет… В общем, все через жопу у нас пошло…

— Значит, это вы аварию подстроили, дядя Сережа? — подняла голову Данка. — А вам ничего не будет, вы же полицейский?"

"— Так я и действовал как полицейский, Данка. Мы киллера взяли, мне за него благодарность внесут в личное дело. И премию дадут. Может быть, — они переглянулись с Авериным и хмыкнули.

— Так на кого ты все-таки работаешь, Костя? — Оля высвободилась из его рук, и тут открылась дверь и вошли дети.

— Полчаса прошло, — объявил Никита, а Настя подошла к Аверину и привычно прилепилась к ноге. Он поднял ее на руки легонько, как перышко.

— На нее, — указал глазами на девочку. А потом на насупленного Никитоса. — И на него.

И вышел из комнаты, оставив растерянных девушек на Волошина с Климом.

— Девочки, тут не все так просто, — прокашлялся Волошин. — Маркович прав, в правовом поле уже ничего не сделаешь. Это тогда надо было, по горячему, я же вас пытался уговорить, но… А теперь, что? Алягер ком алягер[8], как говорится. Теперь только по беспределу, иначе никак. Но ведь все обошлось, живой ваш Баграев, зато предупредили возможное умышленное убийство. А то улетел бы обратно, а нам очередной висяк… Ладно, пойду я, поздно уже.

— Я же вам говорил, что у него не голубой вертолет, а черный, — негромко сказал Клим, обращаясь к Ольге, когда за Волошиным закрылась дверь. — И он далеко не волшебник.

Данка поняла, что это все по-прежнему относилось к Аверину.

— Да поняла я уже… — шмыгнула носом Ольга, и Клим присел рядом, оседлав табурет.

— Костя очень не любит проигрывать, а там он потыкался без толку — везде глухо. Вот и решил действовать вслепую. Начал в открытую встречаться с людьми и говорить именно о подлоге. Заявился к Баграеву…

— Костя пришел к Шамилю? — подняла голову Оля и ошарашенно уставилась на Клима. Тот утвердительно кивнул.

— Да. Это и называется «на живца». Ждал, кто клюнет. Шамиль и клюнул, в тот же вечер Костю из отеля выпроводили в аэропорт, и даже билет на самолет подарили. С пересадкой и завтраком.

— Выходит, — медленно проговорила Данка, — живцом был он сам?

— Когда мне было восемь лет, — вместо ответа начал Клим, — у моих родителей отобрали бизнес, а их убили. Костя оформил опекунство и меня вырастил, как вы свою сестру, Оля. А потом мы забрали бизнес обратно, но я захотел этого человека посадить. Костя был против, но я настаивал. По нашему делу доказать что-то было невозможно, и мы его тоже взяли «на живца». В нашем случае живцом был я.

— Вы его как-то подставили? — спросила Дана.

— Он сам подставился. Захотел вернуть бизнес, и меня «заказал».