Амалия. Книги 1-5

А то с ними тебе всегда везет.

– Я и черными тебя побью за милую душу, – беспечно отозвался князь и стал выстраивать фигуры на доске. – Твой ход.

– И как же ты собираешься узнать, что с ней? – спросил Евгений, когда противники сделали по несколько ходов.

– Просто спрошу у ее лучшего друга, – ответил Орест. – Извини, но мне придется съесть твою пешку.

– Да ради бога. Только я съем твою тоже.

– А я – твоего коня.

Полонский слишком поздно спохватился, что поставил под удар свою фигуру.

– Силен, Орест! – только и смог сказать он.

– Твой ход, – весело ответил князь.

Евгений снова проиграл и, чтобы скрыть смущение, закурил папиросу. Из сада вернулись Амалия и Саша.

– Хорошо провели время? – довольно двусмысленно спросил у них Полонский.

– Не хуже вас, – сухо ответила Амалия и отвернулась.

К ужину подоспели Никита Карелин и Гриша Гордеев.

– Что за дама к вам приехала? – полюбопытствовала Муся у Никиты.

Муся всегда была в курсе местных сплетен и слухов, которые она могла обсуждать часами. На Амалию же они наводили откровенную скуку.

– Это по поводу моих лошадей, – объяснил Никита.

 – Дама собирается купить несколько экземпляров, если они ей понравятся.

– Ого! – с завистью в голосе промолвил Гордеев. – А имя у дамы есть? И какая она из себя – молодая, старая?

– Ее зовут Изабелла Антоновна Олонецкая, – ответил Никита, – и она из Лодзи.

– Так она молодая или нет? – наседал Гордеев. – Никита, ну что ты молчишь?

– Я слышала, она красавица, – подала голос Муся.

Гордеев широко распахнул глаза.

– А! Тогда понятно, отчего Никита не желает о ней говорить.

– Кому-то она, возможно, и кажется красивой, но не мне, – отозвался Карелин, пожимая плечами.

Гриша рассмеялся.

– Пригласи ее к нам, – сказала Муся. – А то Эмиль скоро уезжает, да и художник уже почти закончил мой портрет и говорит, что тоже скоро вернется домой.

– Ну мы-то вас не бросим! – заметил Полонский.

– А куда вы собираетесь повесить портрет? – спросил журналист, и все с увлечением включились в обсуждение этой темы.

Таким образом, вечер прошел довольно мирно.

Но уже на следующее утро начались военные действия. Около половины десятого Саша Зимородков стоял у зеркала в своей комнате, завязывая галстук, когда в дверь неожиданно постучали.

Думая, что это кто-то из слуг, следователь крикнул: «Войдите!» Дверь распахнулась. На пороге, скрестив руки на груди, стоял граф Евгений, и вид его не предвещал ничего хорошего.

– Что вам угодно? – нервно спросил Зимородков, дернув щекой.

Глаза графа сузились.

– Милейший, – еле сдерживаясь, процедил он, – не смейте говорить со мной, как с лакеем!

– Опять ты за свое, – укоризненно сказал Орест, показываясь из-за его плеча.