Амалия. Книги 1-5

Почуяв, что мы с Александром Богдановичем подбираемся к нему, он запаниковал и бежал, но расстроенный ум уже не в силах был принимать нормальных решений, и вместо того, чтобы скрыться из этих мест навсегда и вообще оставить Россию, Павел… короче, вы понимаете, о ком я говорю, возвращается на место своего преступления, туда, где находится тело женщины, которую он, скорее всего, пламенно любил. – Следователь остановился и повернулся к молчаливо внимающему ему Зимородкову. – Как по-вашему, «пламенно любил» – не слишком литературный оборот? Я имею в виду, пойдет для нашего отчета?

– «Страстно любил» мне нравится больше, – заметил Саша.

"

"– Тогда напишем «сильно любил», – успокоился фон Борн. – Итак, Митрофанов возвращается, но его больной ум отказывается верить, что он сам был виновником всего происшедшего, и находит виновника извне – а именно особу, которая должна была стать последней жертвой дьявольских махинаций этой парочки, Митрофанова и Олонецкой. После чего он пытается убить эту особу, что, к счастью, ему не удается. – Фон Борн перевел дыхание. – Фу, ну и дело нам с вами выпало, однако! Честное слово, я бы выпил фин-шампаня за его завершение, хотя я вообще-то трезвенник.

Как там Амалия Константиновна после всех этих ужасов?

– О, с ней все хорошо, – ответил Александр. – Князя Рокотова Митрофанов немного порезал в схватке, но Телегин осмотрел его рану и сказал, что через несколько дней все заживет.

– Будем надеяться, что так оно и будет, – жизнерадостно сказал фон Борн. – Итак, что у нас осталось? Протоколы вскрытия будут завтра, Ваську-браконьера мы взяли за укрывательство преступника, и на этот раз ему не отвертеться – он Митрофанову дал одежду и кормил его.

Все основные свидетели дали показания, и… Словом, пора пить шампанское. Славно поработали, коллега!

– Согласен, – сказал Саша, звонком вызывая прислугу.

Пока следователи предавались отдохновению после праведных трудов, Амалия в третий или четвертый раз рассказывала Мусе о том, что с нею сегодня произошло. Любопытная барышня Орлова желала знать все до самых незначительных мелочей – и как Амалия нашла хлыст, и почему она была убеждена, что Изабеллы Олонецкой больше нет в живых, и что побудило ее поглядеть, что находится на якоре лодки.

– Ух, какая ты храбрая! – то и дело вскрикивала Муся. – Я бы нипочем не отважилась на такое!

– Прямо роман Шкляревского, – кисло заметил Орлов, тоже слушавший Амалию. – Кстати, а помешанный художник случаем не упомянул, из-за чего он и его сообщница так настойчиво преследовали вас? В чем же все-таки было дело?

Амалия смешалась.

– Нет, ничего такого он не успел сказать.