Амалия. Книги 1-5

Читателю, вероятно, любопытно, кто такой Шкляревский, чье имя столь неодобрительно упомянул почтенный Иван Петрович? В семидесятые-восьмидесятые годы позапрошлого века это был, пожалуй, самый популярный в России автор уголовных, то бишь детективных романов. Тяжела участь российского беллетриста – его считают своим долгом презирать современники и почти сразу же забывают потомки. Как знать, может быть, именно по этой причине среди наших классиков нет ни своего Конан Дойла, ни Жюля Верна, ни хотя бы Стивенсона. Очень жаль, потому что классика – это не собрание мертвых текстов, как думают некоторые.

Классика – производное от слова «классный» в первую очередь. И «Анна Каренина», и «Остров сокровищ» – классные тексты. Разумеется, они разные, но ниоткуда не следует, что шедевры литературы непременно должны походить друг на друга.

Что же касается Ивана Петровича Орлова, то его точка зрения была весьма типичной для российской интеллигенции. Он уважал графа Толстого, но при этом куда больше времени проводил за чтением тех самых легких романов, о которых впоследствии отзывался более чем пренебрежительно.

Судя по его тону, каждый новый детектив нагонял на Орлова непотребную скуку, причинял ему невыносимые страдания своей вульгарностью и разил наповал банальным стилем, однако ж это было вовсе не так. В общем, придется признать, что милейший Иван Петрович лицемерил. Мотивы его поведения весьма просты: считалось, что серьезные люди не должны одобрять всякую развлекательную чепуху, а Иван Петрович – серьезный человек, следовательно…

И в наши дни легче легкого встретить потомков господина Орлова. Все это серьезные, солидные, положительные люди, бойко толкующие о культуре и бескультурье и по-прежнему втихаря запоем читающие тех авторов, которых они поругивают вслух.

Автору сих строк остается лишь надеяться, что эта книжка никогда не попадется им на глаза.

Итак, шел сентябрь 1880 года. Дело об одержимости, оказавшееся на поверку не самой банальной уголовщиной, было раскрыто и тут же закрыто. Орлов и старший князь Рокотов, отец Ореста, предприняли энергичные шаги, чтобы не допустить нежелательной огласки. Прокурор признал, что действия Ореста были продиктованы необходимостью самообороны, и ссылкой на какую-то туманную статью закона отменил грозивший молодому человеку суд за убийство Митрофанова.

Сам Орест меж тем поправлялся от ранения, которое ему нанес его противник в схватке, а Амалия каждый день навещала его и подолгу сидела у его изголовья. Что же до фон Борна и Саши Зимородкова, то их вскоре призвали для доклада в Санкт-Петербург, где их принял сам князь К. Следователи предъявили найденную диадему и рассказали о проделанном ими расследовании.