Амалия. Книги 1-5

– Хотите сказать, что я боялся разоблачения? – пожал плечами Орест. – Нет. Просто я придерживаюсь того мнения, что всякое дело надо доводить до конца. Один раз Митрофанову удалось от меня ускользнуть, но во второй раз я не дал бы ему уйти. Он должен был получить то, что заслужил. Как и его сообщница. – Орест резко обернулся. – О, а вот и наш Эжен! Ты как всегда пропустил самое интересное.

В нескольких шагах от них и впрямь стоял граф Полонский. Но Амалию поразило вовсе не его неожиданное появление, а предмет, который граф держал в руке. Даже Амалия, которая довольно слабо разбиралась в оружии, знала, как опасно шутить с револьверами, а ведь именно это оружие Евгений нацелил на Ореста.

– Ты ошибаешься, Орест, – спокойно ответил граф на слова Рокотова. – Я-то как раз ничего не пропустил. Отойди от нее!

– А не то что? – ехидно осведомился Орест. – Убьешь меня?

– Ты давно заслужил смерть, – твердо проговорил Полонский. – Ты и твои поступки омерзительны!"

"– И поэтому ты решил, что будешь моим единоличным судьей? – насмешливо спросил Орест. Его глаза горели, ноздри раздувались. – Что, не получилось избавиться от меня на дуэли, захотел просто застрелить меня? Осторожнее, Эжен! Никто не поверит, что такой стрелок, как я, мог подпустить к себе человека с оружием в руках.

Амалия тихо ахнула и обернулась к графу.

– Боже мой… Так вы что же, все знали?

Орест пренебрежительно передернул плечами и сделал вид, что нюхает ближайший цветок. Евгений, казалось, смутился.

– Клянусь вам, Амалия Константиновна, я ничего не знал и не подозревал даже… Но когда я увидел, как он убил Митрофанова… я понял.

Амалия озадаченно смотрела на него.

– Но ведь Митрофанов угрожал нам, разве не так? Что же тут странного, что Орест… что князь Рокотов захотел защитить себя… меня…

– О, нет, – медленно ответил Евгений.

 – Вы не помните того, что там произошло, Амалия Константиновна, вы не можете этого помнить. Когда Митрофанов схватил Ореста и приставил к его горлу нож, мы все почувствовали, что вот-вот произойдет непоправимое, потому что художник совершенно обезумел, а Орест никоим образом не мог высвободиться. Если бы он попытался хотя бы пошевельнуться, Митрофанов бы без колебаний перерезал ему горло. Но Орест… отвлек Митрофанова. Он сказал художнику… вернее, шепнул: «Это я ее убил!» Я прочел его слова по губам. И Митрофанов оцепенел… Вот тогда Орест резко вывернулся, вырвал у него нож и убил его. Вы не видели этого, Амалия Константиновна… Вы от ужаса зажмурились в тот миг, но я-то – я не зажмурился, я все видел…

Рука Полонского, державшая револьвер, ходила ходуном. Орест метнул на графа хмурый взгляд и незаметно зачерпнул ладонью горсть земли из-под цветов.

– И именно тогда я догадался обо всем, – закончил свой рассказ граф.