Амалия. Книги 1-5

Надо признать, что тут они не так уж далеки от истины.

– Шекспир тоже писал комедии, – вмешался маркиз Мерримейд, оскорбленный тем, что какой-то лягушатник в его, маркиза, присутствии смеет кичиться своим превосходством над доблестной английской нацией, равной которой нет в мире.

– Которые называют комедиями лишь по недоразумению, – отозвался дипломат, не упустив случая щелкнуть аристократа по носу.

Завязался спор, чьи комедии лучше. Все оживились. Незваная гостья, посетившая корабль, была предана забвению. Подали десерт. Сеньора Кристобаль заявила, что не может позволить себе ни намека на сладкое, и тут же умяла свою порцию.

Она как раз облизывала ложечку, когда раздался крик:

– Уймись, старая дрянь!

Это Кристиан Эрмелин вне себя орал на миссис Рейнольдс, пристававшую к нему с вопросом, не желает ли он за умеренную плату пообщаться с духом своей матери. Но продолжение было еще примечательнее. Хрупкий Гюстав Эрмелин, которого решительно все считали слабаком, вскочил с места и крикнул в лицо побелевшей поклоннице спиритизма:

– Если ты, гнусная старая шлюха, не отвяжешься от нас, я вышвырну тебя за борт вместе с твоим ублюдком!

Мистер Дайкори положил вилку и сделал знак слуге, чтобы его везли обратно в каюту.

Скрип колесиков кресла повис в тишине, после чего миссис Рейнольдс захлюпала носом, схватила дочь за руку и бегом покинула салон. Собачка маркизы, как всегда, примостившаяся на коленях у хозяйки, неодобрительно тявкнула. Гюстав тяжело опустился на место. Маркиз нахмурил брови. Вчера миссис Рейнольдс порядком его утомила, но он считал неприличным подобное обращение с женщиной, которая к тому же, черт подери, была почти что англичанкой.

– Интересно, – задумчиво заметила Амалия, – какая погода будет завтра?

И все с облегчением заговорили на вечную тему, которая не устаревает никогда."

"«Однако страсти накаляются, – думала Амалия. – Мадам Эрмелин умерла не в самый подходящий момент. Она была главой семьи… а раз так, вскоре начнется схватка за опустевшее место. – Она мимоходом улыбнулась Роберту П. Ричардсону, печально смотревшему на нее из угла. – И кто выиграет эту схватку? Кристиан? Блестящий Феликс? Гюстав, от которого, как от всех слабых людей, неизвестно, чего ожидать? Ортанс со своими светящимися зеленоватыми глазами? Или взбалмошная Эжени?»

Но не это интересовало ее больше всего.

На самом деле она никак не могла решить для себя вопрос: была ли смерть мадам Эрмелин случайной или же ей каким-то образом помогли умереть?

Посмотрим правде в глаза: подавиться может любой человек, но мало кто от этого отправляется к праотцам. Вероятность, разумеется, существует, но она ничтожно мала.