Амалия. Книги 1-5

Пирогов промычал что-то сквозь зубы.

– И по-венгерски при мне тоже ругаться не надо, – сказал Волынский ласково, – я хоть и забыл этот язык, но некоторые слова все еще помню, да-с.

Пирогова аж затрясло, и, чтобы успокоиться, ему пришлось несколько раз пройтись по комнате.

– Из-за вас и вашего нестерпимого самодовольства, – заявил он Амалии, – я стану женоненавистником.

– В добрый час, – отозвалась барышня Тамарина безмятежно. – Давно пора.

Пирогов хотел сказать еще что-то колкое, но тут без всякого предупреждения распахнулись двери, и в комнату вошла целая толпа народу.

Впереди шел господин в летах, седоватый, с выпуклыми глазами и ухоженными бакенбардами. Его изображение Амалия видела тысячу раз, если не больше. Сбоку от него топтался другой, помоложе, с умными глазами и с бородой лопатой, обликом несколько смахивающий на медведя. Замыкали шествие три разномастных генерала и сановник в чинах, с лентой Белого Орла, которого Амалия не знала.

При появлении всех этих людей Волынский оживился чрезвычайно, вытянулся в струнку и пригладил жидкий венчик волос. Пирогов, захваченный врасплох, переводил глаза с одного на другого.

Он поклонился, но, видимо, решив, что этого недостаточно, поклонился еще раз и гораздо ниже. Впрочем, на него никто не смотрел. Глаза вошедших были устремлены на хрупкую барышню, которая грациозно поднялась с места и без всякого смущения протянула императору Александру лилейную ручку, которую тот, опять-таки без всякого смущения, галантно поцеловал.

Вслед за тем император обратился к действительному тайному советнику.

– Ну, здравствуй, здравствуй, Петр Еремеевич… Рад тебя видеть. – И Амалии: – Вы, если я не ошибаюсь…

– Амалия Константиновна Тамарина, ваше императорское величество, – сказала барышня, розовея и приседая.

Можете счесть это банальным совпадением, но два генерала из свиты разом подкрутили усы и выпрямили спины. Коренастый «медведь» с любопытством уставился на барышню, часто моргая.

– Амалия, – задумчиво повторил император. – Редкое имя! Очень красивое имя!

Сановник из свиты улыбнулся, но Волынский поглядел на него так, что сановнику враз расхотелось улыбаться.

– Мы о вас наслышаны, – продолжал император более чем любезно.

 – Прошу вас, присаживайтесь. И вы, господа, тоже…

«Медведь» фыркнул и сел первым. Амалия опустилась на ближайший стул, и император устроился рядом с ней. Все остальные, несмотря на приглашение, остались стоять.

Александр заговорил с Амалией по-французски. Они беседовали о том, как она находит Париж, о петербургском высшем свете, в котором Амалия, как оказалось, почти никого не знала, и о ее семье. Генералы у дверей переминались с ноги на ногу, не решаясь вмешаться в столь важную дискуссию.