Амалия. Книги 1-5

– Покойный император развел слишком много либерализма, – говорила статс-дама графиня Толстая таким тоном, словно либерализм есть нечто вроде злокозненного растения, сорняка, который необходимо вырвать с корнем. – Но новый император, к счастью, совсем не таков!

– О да! – поддержала ее графиня Потоцкая, мать Мари. – У него решительный характер. Что как раз и нужно сейчас России!

– Да, необходима твердая рука, – глубокомысленно изрек хозяин дома. – Иначе все кончится анархией и всеобщим бунтом.

– Никакого бунта не будет, – тотчас же встряло в беседу влиятельное газетное перо, из тех, что горазды пролезть не то что в великосветскую гостиную, а и вообще в любую щель.

 – Народ против цареубийства. Вчера я своими глазами видел на Дворцовой площади, как толпа чуть не линчевала вольнодумцев, которые вслух выражали сочувствие террористам. – Перо зашлось тихим, сипловатым смехом. – Представьте себе, была уже откуда-то извлечена веревка, и неосторожно высказавшихся едва не повесили на фонаре!

– И что же? – млея от ужаса, спросила Толстая.

В ее фамилии ударение скорее следовало делать на первом слоге – так она больше отвечала внешности статс-дамы.

Тоненький голос Толстой, который льстецы находили ангельским, а люди более реалистичные – попросту писклявым, составлял занятный контраст с ее объемистой тушей.

– Представьте, гвардейцы их спасли, – со смешком отвечало перо. – Какова картина: армия спасает вольнодумцев от расправы разъяренного народа, который сами же вольнодумцы ставят, если верить их демагогии, превыше всего. Так что, если эти господа рассчитывали на жакерию[148], они сильно просчитались.

– Ах, какие ужасы вы говорите! – пролепетала одна из присутствующих дам.

– Никакой жакерии не будет, – вмешался хозяин дома. – Бог хранит Россию.

– О да, – иронически отозвался граф Строганов, поигрывая тросточкой. В свете сенатор любил надевать маску циника до мозга костей, которая его самого, судя по всему, немало забавляла. – Какая жакерия, в самом деле! У нас в деревнях ни одного Жака днем с огнем не сыщешь.

– Нам нужно вернуться к основам, – заявила графиня Толстая. – То, что делал покойный император… – Она покосилась на Александра и повела плечом. – Я не хочу ни о ком дурно говорить, конечно…

– Тогда и не начинайте, – сказал Александр с недоброй улыбкой.

– Нет-нет, мне было бы интересно узнать ваше мнение, графиня, – галантно произнес сенатор, целуя руку графине.

Та порозовела.

– Вы меня смущаете, Андрей Петрович… Я хочу сказать, что принципы, которыми руководствовался покойный император, были не совсем… верными. И его беспорядочная личная жизнь, да еще столь странный брак… («Так, началось бабье сведение счетов, куда же без них», – с досадой подумал тут Александр.