Амалия. Книги 1-5

– Не хочу сказать ничего такого, господа, – миролюбиво промолвил Антуан, – но мне кажется странным, что княжна Гагарина, особа столь выдающихся достоинств, была принесена в жертву…

– На заклание, – сострил кто-то из кавалергардов. Сострил пошло, плоско и глупо, но все покатились со смеху.

– В любом случае, – добавил Потоцкий, – я должен быть тебе благодарен.

Серж всмотрелся в лицо Александра и с облегчением понял, что тот уже не так напряжен. Фу, черт, пронесло! Мещерский отлично знал своего друга и помнил, что его вспышки гнева могут быть крайне непредсказуемы.

– Да не за что, – равнодушно бросил Александр Потоцкому. – Если уж тебе так нравится питаться моими объедками…

Через несколько секунд ошеломленный, с вытаращенными глазами официант примчался к хозяину ресторана и доложил, что внизу господа офицеры убивают друг друга. Хозяин вздохнул, поглядел в зеркало, поправил галстук, пригладил усы, стряхнул ниточку с манжеты и спустился вниз. Он жил в России давно и успел привыкнуть к нравам этих «fous Russes»[162]. Кроме того, по собственному опыту ресторатор понял, что всегда надо дать господам выпустить пар и только тогда появляться в поле их зрения, иначе не миновать беды.

Впрочем, когда он спустился вниз, оказалось, что делать ему почти что нечего. Ни одно зеркало не было разбито, ни один официант не пострадал. Были опрокинуты стол и пара стульев, да, вцепившись в князя Мещерского, истошно визжала дочка француза-балетмейстера. Но хозяин отлично понимал, что визг мадемуазель Траппе, равно как и саму мадемуазель Траппе, в счет не поставишь. И вообще он был почти разочарован тем, что на сей раз все обошлось.

– Я требую сатисфакции! – крикнул Антон.

Их с Александром растащили и удерживали в нескольких метрах друг от друга. – Ты подлец!

И, не сдержавшись, Потоцкий топнул ногой и обругал Корфа по-польски."

"– Отпусти меня, – сказал Александр Никите, который держал его. Поколебавшись, Васильчиков разжал пальцы. Улыбаясь, барон стал поправлять наполовину оторванный воротник. – Драться так драться. Как оскорбленная сторона, я имею право выбирать оружие.

– Постойте, – вмешался Лаевский, – но первым оскорбили Антуана вы!

– А он хотел дать мне пощечину, – парировал Александр.

 – Серж! Что на этот счет сказано в дуэльном кодексе?

– Собственно говоря… – начал его друг.

– А, плевать! – оборвал его Александр. – Будешь моим секундантом.

– Отлично! Тогда я беру в секунданты господина Васильчикова! – крикнул Антон.

– Не дайте ему выставить себя оскорбленной стороной! – заволновался Лаевский. – Вы знаете, как он стреляет из пистолета?

– Я и фехтую неплохо, – заметил Александр с недобрым прищуром.

– Мне все равно, – отрезал Потоцкий. – Пусть секунданты договариваются обо всем.