Амалия. Книги 1-5

Он знал, что идет на колоссальный риск, потому что Александр Корф не принадлежал к тем людям, которых можно вызвать на дуэль безнаказанно, но странным образом чувствовал невероятное облегчение. Антон внезапно понял, что всегда хотел этого – убить соперника, чтобы тот не стоял между ним и Бетти. Даже теперь Бетти отказалась дать ему окончательный ответ, выйдет она за него или нет. Мерзавец Корф бросил ее, а она все еще его любит. И Потоцкий решил, что сделает все, чтобы избавиться от него.

– Господа, – тактично вмешался хозяин ресторана, – прошу прощения, вы заняты столь важным делом, но… Кто будет платить за сломанную мебель?

…Вечером, уладив наконец все формальности, Александр сидел в своей квартире на Офицерской улице и мысленно подводил итоги хлопотного, неприятного дня.

В глубине души он не жалел ни о чем – вернее, барон Корф вообще был так устроен, что считал любые сожаления излишней тратой времени. Конечно, если бы Амалия не послала ему ту злополучную записку, он бы не пошел куда глаза глядят, не встретил бы крестного и не попросил бы отвезти себя в ресторан Бореля, не столкнулся с Потоцким. Но, если уж дошло до ссоры и вызова на дуэль, надо было довести дело до конца.

В дверь кто-то поскребся, затем она приотворилась, и в образовавшуюся щель просунулась лохматая голова Степки.

– К вам пришли, – доложил денщик.

После разоблачения со Степкой стали происходить удивительные метаморфозы. Если раньше он громко топал по квартире, не стеснялся насвистывать себе под нос и хлопал дверьми, то теперь передвигался, аки бесплотный дух – бесшумно и незаметно. Улыбаться, кланяться и вообще всячески выражать свое почтение он тоже стал раза в два чаще, чем прежде.

– Кто? – осведомился Александр. Зажав в руке апельсин, он несколько раз подбросил его.

– Графиня Потоцкая.

Апельсин упал на ладонь, и офицер машинально сжал пальцы.

– Старшая? – спросил мрачно, предвидя нелегкое объяснение по поводу ее сына.

– Нет. Марья Сигизмундовна.

Александр положил апельсин на стол, буркнув:

– Проси.

В конце концов, какая разница, мать или сестра, обе могли явиться к нему только по одной-единственной причине. И, увидев взволнованное некрасивое лицо Мари, барон сразу же понял, что объяснение и впрямь выйдет нелегким.

– Александр Михайлович… – прошептала Мари, как только Степка вышел, – я все знаю. Вы… вы будете стреляться с моим братом! Боже мой!

Девушка заломила руки и залилась слезами. Александр смотрел на нее и чувствовал себя мерзавцем, разумом понимая, что Мари безумно беспокоится, что Антуан – ее единственный брат, но его сердцу не было до этого никакого дела. По натуре он был таков, что, если человек был ему несимпатичен, Александр не мог заставить себя сопереживать ему.