Антология советского детектива-14. Компиляция. Книги 1-11

— Но прав-то оказался Шукаев. Я, например, честно заработал эту пощечину

Дараеву немалого труда стоило сказать это Но сегодня когда он, криво улыбаясь, поздравлял Жунида с успехом тот принял это так просто, совсем не замечая неприязни в пове­дении Вадима, что тот почувствовал что-то вроде укора со­вести.

... Несколько минут спустя начальник угрозыска уже лежал дома на диване, облаченный в халат. Клавдия Доро-феевна дала ему порошок люминала.

Прежде чем заснуть, Тигран Вартанович рассказал жене о своих неприятностях.

—  ... Словом, мне намекнули сегодня, что не соответст­вую занимаемой должности.

.. Еще одно такое дело, и Шука­ев будет начальником угро, а мне дадут по шапке...

—  Ты не допустишь,— уверенно сказала Клавдия Дорофеевна.— Да, кстати, могу сообщить тебе любопытную под­робность о Шукаеве. Может, ты перестанешь тогда колоть меня, будто я к нему неравнодушна?..

—  Оставь, Клаша. Что было, то прошло.

—  Ну ладно. Так слушай: сегодня на обратном пути из ателье я встретила Зулету. Ну, мы поболтали. Она, как всегда, жалуется, что муж не уделяет ей внимания, которого она заслуживает... Кстати, она быстро акклиматизировалась в городе — уже и косы обрезала.

..

—  Ближе к делу, Клаша,— засопел Тигран Вартанович.

—  Так вот, из разговора с ней я поняла, что ее муж — сын крупного коннозаводчика, а вовсе не табунщика, как он тут расписывал...

—  Умница, Клава. Это важно. Пусть Назиади приручит Зулету — она умеет это делать... И мы еще посмотрим...

5. ОСОБОЕ ПОРУЧЕНИЕ

Прошло почти полтора года. За это время в управлении милиции, где по-прежнему работал Жунид Шукаев, не было зарегистрировано никаких особых происшествий, за исклю­чением мелких краж, уличных рывков и хулиганства, весь­ма распространенного в те годы.

Жунид не раз задумывался о том, не совершил ли он ошибки, избрав профессию чекиста. Обычно подобные мыс­ли приходили ему на ум после очередной размолвки с Зулетой, которая отдалялась от него все больше и больше. Ее упреки и бесконечные жалобы в те редкие дни и часы, когда он бывал дома, сначала повергали его в уныние, потом ста­ли раздражать и, наконец, просто злить. И он, чтобы не на­говорить резкостей, уходил бродить по улицам.

Именно  в такие минуты Жунид пытался со стороны взгля­нуть на свою жизнь.

«В самом деле,— порой думалось ему,— завидная доля: ночи и дни напролет копаться в дерьме и воображать, что, упрятав за решетку двух-трех воров, обла­годетельствуешь человечество. Зато уж обо веем, что каса ется семьи, позабудь. Для тебя это — непозволительная ро­скошь».

И он до боли завидовал тем, кто строит заводы и шко­лы, ищет в тайге алмазы, прокладывает новые пути во льдах."

"Наверное, это простительно — в двадцать семь лет иногда сомневаться. Тем более, что жизнь вокруг кипит бурная и героическая.