Антология советского детектива-14. Компиляция. Книги 1-11

Стучат по стране гулкие шаги второй пятилет­ки — в саженном размахе строек, в замечательных трудовых подвигах.

Открывались шлюзы первенца советской энергетики Днепрогэса; под старой Москвой закладывалась первая оче­редь лучшего в мире метро, и комсомольцы боролись за честь участвовать в подземной стройке; пробивался сквозь льды легендарный «Челюскин».

Но Жунид не умел долго пребывать в созерцательно., настроении. Приходило наутро известие о какой-нибудь кра­же, и он, живой, деятельный, позабыв обо всех своих дома1_ них неурядицах, спешил на место происшествия.

И тогда не надо было спрашивать, доволен ли он своей судьбой. Все становилось на свои места. Он тоже — не в стороне, а на передовой линии, где идет борьба за новое общество, за чис­тый, красивый быт.

На совещаниях в управлении нередко говорилось, что раскрываемость преступлений растет, а вот насчет их пред­упреждения дело обстоит гораздо хуже. И Жунид активно участвовал во всем, что на канцелярском языке сводок Ми­хаила Королькова называлось «профилактическими меропри­ятиями». Помимо обычных дознаний, которые он вел, Шука-ев предотвратил несколько попыток хищения государственных средств и задержал с поличным не одного карманника.

Ивасьян после развязки афипской истории принял по отношению к нему холодновато-снисходительный тон, в ко­тором отчетливо слышались нотки неприязни и зависти. Жунид, всегда последним узнававший, что кто-то неискренен или откровенно враждебен к нему, вскоре почувствовал это. Тигран Вартанович со скрупулезной настойчивостью пытал­ся отыскать в любых действиях своего подчиненного «недо­зволенные методы и приемы» Однако ничего порочащего Шукаева до сих пор ему добыть не удавалось.

Начальнику управления Дыбагову уже пришлось по ано­нимному доносу наводить справки о родственных связях Жунида, но сведения о его отце — как о крупном конноза­водчике в прошлом, не подтвердились. Ивасьян; который «узнал» об анонимке, разумеется, раньше всех, посоветовал ему остерегаться Панченко «Больно уж дотошный,— много­значительно сказал Тигран Вартанович.— Знаете всякое может быть».— «Ничего не может быть,— глядя прямо в заросшую густыми волосами переносицу Ивасьяна,— сказал Жунид.

— Панченко — умница и очень хороший человек. Никогда и никому (он подчеркнул эти слова) я не поверю, что Николай Михайлович способен на подлость»

Совсем неожиданным для тех, кто давно знал Дараева, было его выступление на партийном собрании. Он долго си­дел молча, видимо, плохо слушая, что говорилось, думал о чем-то своем, изредка посматривая то на Жунида так, точно видел его впервые, то на своего непосредственного началь­ника. Невеселые это были мысли.