Антология советского детектива-14. Компиляция. Книги 1-11

Барон крикнул в двери:

— Рита!

Цыганка вошла так быстро, что сомневаться не прихо­дилось: она подслушивала, стоя у входа.

—  Чего?

—  Воды и тряпку! — велел Феофан, показав на скрю­чившегося возле очага Буеверова.— Промой и перевяжи ему рану.

Рита сбегала за ведром и безо всяких признаков волне­ния (видно, не впервой приходилось заниматься ей такими вещами) платком, смоченным в ключевой воде, стала промы­вать щеку Петровичу. Порез был глубокий. Потом, достав из кармана нечистый свалявшийся бинт, ловко замотала им всю половину головы, завязав концы сзади, на шее.

Буеверов тяжело дышал и потел во время этой процеду­ры, не сводя загнанных глаз со страшного старика. Губы и руки его дрожали.

— У кого еще есть разговоры? — спросил Омар Садык тем же ровным тоном.

Ни один из них не раскрыл рта.

—  Вот так-то лучше, сыны мои,— сказал шейх, улыб­нувшись краешком губ.— Мало, что вы мне всю молитву испортили, ни одного доброго дела с умом не сделали — те­перь бунтовать?

—  Да мы, что ж...— заикнулся было Феофан.

—  Не оскверняй уста ложью,— остановил его жестом Омар Садык.— Аллах все видит, вес слышит! — он перевел взгляд с барона на Риту, которая мыла руки в ведре с во­дой.

Вода в ведре была розовой.— Подотри пол и ступай. Готовь мясо,— приказал ей шейх.

Рита засуетилась. Через минуту никаких следов проис­шедшего не осталось, если не считать замотанной головы Буеверова. На марле, скрывавшей теперь половину его лица, медленно проступала алая полоса.

Рита поспешно вышла, загромыхав ведром, и притвори­ла тяжелую, окованную железными полосами, дубовую дверь башни

Омар Садык встал, медленно прошел к противоположной стене, куда закатился стилет, поднял его, любовно вытер лезвие полой бешмета и спрятал за пазуху.

Очевидно, там, в подкладке, были прикреплены ножны. Затем, провожаемый взглядами (подобострастным — Феофана, мрачным и выжи­дающим — Хапито, затравленным — Буеверова), вернулся на место. Аккуратно положил расшитую подушечку на каменный пол, преклонил колени и, воздев руки вверх, совершил на­маз.

Хапито повторил его жест и тоже зашевелил губами. Старый рецидивист, для которого убить человека было не труднее, чем задавить муху, отличался набожностью, не про­пускал молитв, где бы ни находился, а его суеверие вызыва­ло у других членов шайки заглазные насмешки,— открыто вышучивать вспыльчивого Гумжачева никто себе не позволял.

Кончив шептать, шейх встал и после короткой паузы, точно выжидая, когда молитва его дойдет до Бога, сказал, отчетливо произнося каждое слово:

— Деньги пока делить не будем. Кто-нибудь из вас, ум­ников, сунется с ними — и конец. Пишите письма. Вы зна­ете: они в надежном месте, у меня в подвале. Ни одна соба­ка их не найдет...