Антология советского детектива-14. Компиляция. Книги 1-11

Не поймешь, то ли и вправду истинный правоверный, знаю­щий коран и арабскую грамоту, то ли обманщик и гяур, по­набравшийся разных чистоплюйских привычек у русских гос­под, с которыми он когда-то имел дела.

Омар Садык насытился первым. Омыв руки в ведре, ко­торое поднесла ему Рита, он вытер их белоснежным батистовым носовым платком и, насмешливо оглядев жующих, сухо сказал, как щелкнул:

— Хватит. Пора. Хапито — первый.

Гумжачев швырнул кость в горячую золу, вытер об штаны руки и встав, поклонился шейху.

—  Оставайся с миром, Хан.

—  Богобоязненный человек,— иронически сказал Омар, ни к кому в особенности не обращаясь, когда за Хапито со скрипом затворилась тяжелая дверь башни.

Феофан подобострастно хмыкнул.

Выждав несколько минут, пока затих цокот копыт лоша­ди, увозившей Гумжачева, Омар кивнул Буеверову.

— Твоя очередь, шашлычник.

Буеверов отставил кружку и метнул короткий злобный взгляд на шейха. Этого держал в узде только страх. Никако­го почтения к святости хаджи Омара Буеверов, разумеется, не испытывал.

Не попрощавшись, он молча прошел к двери и, когда был уже вне пределов досягаемости омаровского ножа, шепеляво крикнул:

— Смотри, старик! Обманешь — не жить тебе на свете! Садык ничего не ответил.

Только презрительная усмеш­ка скривила его сухие губы.

— Рита, выдь, поймай лошадей,— бросив есть, сказал Феофан.

Теперь, когда они остались вдвоем, в башне наступила гнетущая тишина. Барон не меньше других трепетал перед Садыком, но, несмотря на это, не собирался позволить ста­рику обвести себя вокруг пальца. А о том, что тот затевает какой-то подвох, Феофан догадался, когда услыхал о подва­ле.

Зачем Омару понадобилась эта ложь? О судьбе Хапито и Буеверова, которые наверняка попадут в руки милиции, едва появятся в Дербенте, барон нимало не беспокоился. Черт с ними: каждый получит именно то, чего он стоит.

Но себе-то он цену знал. И был намного больше других осведомлен о прошлом и настоящем дагестанского ювелира. Поддельные камни — не единственный источник дохода Омара Садыка. И не единственное его преступление.

Чего же хочет дербентский шейх?

— Ну?

Барон встал, не спуская глаз с Садыка, все еще сидев­шего на подушке.

— Я один не уйду,— вкрадчиво сказал Феофан третий.— Сам понимаешь, уважаемый Омар. За них,— он махнул рукой в сторону двери,— переживать не буду. Раз ты так рас­судил... вон-да! Все одно — вертаться в город нельзя. Давай иодобру разделим монету и — салам алейкум! Может, еще когда и свидимся!

—  Ты сейчас оседлаешь коня и поедешь в Дербент,— вставая, сказал шейх.— И сделаешь, как я сказал."

"—  Не играй с огнем, Омар-хаджи,— отступая на шаг, угрожающе произнес барон и выхватил из кармана пистолет.